Дырка для ордена стр. 158
тебя как?
– Ну, послушай теперь ты. – Тарханов тоже рассказал почти все, только про девушку Владу на всякий случай умолчал. Ни к чему о ней сейчас вспоминать.
– И что делать будем? – спросил Ляхов, наливая в рюмки еще по пятьдесят грамм самой лучшей здесь водки.
– Прежде всего – жить, как жили. Но свой интерес соблюдать. Что бы там ни выходило, а надеяться, кроме как друг на друга, нам не на кого. Сдается мне, что все остальные имеют нас в виду только использовать. Не знаю уж, в каких целях, но обязательно. Зачем бы мы им в другом случае нужны? Князь ладно, я его не видел, но если говоришь, что приличным человеком показался, – верю. А все остальные..
Они почти машинально посматривали на лестничную площадку, поскольку любой подозрительный человек, появившийся там, не мог остаться незамеченным, и времени оставалось достаточно, чтобы уйти черным ходом через кухню и коридоры в многочисленные проходные дворы и переулки Петровки.
Однако все случилось с точностью до наоборот.
Вначале донесся невнятный шум из глубины подсобок, потом крики и топот совсем рядом, и, наконец, несколько человек с пистолетами в руках ворвались в зал.
– Всем сидеть! Руки на стол! Не двигаться! Городская полиция. Сыскное управление!
Ляхов недоуменно взглянул на капитана, рука его непроизвольно дернулась в сторону бокового кармана.
– Сиди спокойно, – прошипел Тарханов и с туманной улыбкой прилично пьяного человека начал наливать Вадиму и себе из графинчика.
– Эй вы, кому сказано – не двигаться! – Над их столиком навис плотный парень в финской кожаной шапке с длинным козырьком и пистолетом в руке.
– Мы и не двигаемся, – заплетающимся языком выговорил Тарханов. – Видишь, ручки – вот они. А свою норму я взять должен.. Уплочено.
И опрокинул рюмку в рот, по-прежнему демонстрируя вывернутую ладонью наружу левую руку.
Ляхов успел подумать, что, если даже и в самом деле это всего лишь полиция, отнюдь не резон засвечиваться слушателю академии в сомнительном притоне. А уж тем более – вместе с Тархановым-Неверовым.
Но если сейчас рвануть к выходу, можно и пулю схлопотать. Да и на площадке у входа появилась еще одна фигура в штатском. Но Вадим чувствовал, что Тарханов готов действовать. Глаза у него знакомо сузились.
По счастью, начинать пришлось не им. У кого-то из завсегдатаев харчевни повод уклоняться от общения с полицией был не менее веский, а нервы оказались слабее.
Столика через три от них раздался грохот бьющейся посуды. Человек в черной бобриковой куртке вдруг швырнул в одного из сыщиков сразу графин и тарелку, очень умело швырнул, снизу вверх ребром, и попал. Еще кто-то из его собутыльников ногами опрокинул стол, вскочил и взмахнул дубовым стулом.
И понеслась настоящая кабацкая драка с воплями, летящими со всех сторон бутылками, крепким матом, а потом и предупредительными выстрелами в потолок.
– Лечь, всем лечь на пол, руки за голову! – надрывался неизвестно откуда мегафонный голос.
– Вадим, вперед! – Ляхов, посланный толчком руки Тарханова в сторону выхода, успел заметить, как, пользуясь общей суматохой и паникой, капитан трижды выстрелил от бедра из бесшумного пистолета.
В зале погасли сиреневые газосветные лампы.
Тарханов отшвырнул оказавшегося на пути человека неизвестной принадлежности и, обгоняя Вадима, метнулся к лестнице. Единственное маленькое окошко слева от входной двери