Джек Сумасшедший король стр. 58
под уздцы черного коня, скрылся за деревьями. Серый пес побежал следом.
– Что будем делать, Лагун?
– Почему ты спрашиваешь меня? Спроси себя. Что говорит твой внутренний голос?
– Разум спорит с сердцем. Умом я понимаю, что в столице ничего хорошего нас не ждет. Это, пожалуй, даже опасно. А ведь за нами увяжутся и девушка, и монах. Но сердце… сердце твердит, что у меня нет иной дороги! Значит…
– Хоу! Что порешили, господа соучастники? Конечно, никто и не поинтересуется мнением бедного пса! Джек, я предупреждаю сразу: прозябать в каком-нибудь захолустье я не намерен! Уж лучше быть последней собакой в столице, чем первым бобиком в провинции. Столичная собака – это звучит, а?
– Какие проблемы, Сэм! – улыбнулся Джек. – Идем в столицу!
Утром следующего дня в ворота Бесклахома входило много народу, в том числе двое монахов в сопровождении серого пса, а пару часов спустя – светловолосая девушка на великолепном черном коне…
Все пятеро остановились в харчевне «Виконт и яичница», естественно, делая вид, что совершенно не знакомы друг с другом. Девушка-воин, путешествующая в одиночку, не являлась большой редкостью, да и странствующие монахи-пилигримы не вызывали особых подозрений, так что пока друзьям ничто не угрожало. Приключения начались с обеда.
Джек с монахом сели за грязный
стол и заказали традиционную яичницу. Кроме нее, им принесли хлеб, вино и сыр. Сэм, расположившись в ногах у Джека, грыз кость. Народу почти не было, и наши герои могли разговаривать без опаски:
– Итак, куда мы идем после обеда?
– Надо проводить леди Шелти к другу ее отца. Я не особенно рассчитываю на его помощь, но принимаю участие в судьбе девушки.
– Джек, ты говоришь как Цитрамон… или нет… Цицерон! Клянусь Аллахом…
– Не клянитесь, сказано в Библии! – строго перебил пса священник. – И не упоминайте так часто вашего Аллаха, мы все-таки в христианской стране, и ислам здесь не в моде. Я и так беру грех на душу, покрывая вас, знали бы отцы инквизиторы…
– Азраил и преисподняя! Сын марокканского султана никого не боится. Я, Мухаммед-Али… а… а… Тьфу! Вечно забываю свое полное имя! Угораздило же папочку так назвать ребенка…
– Досточтимый принц, не мог бы ты на время сцепить свои жемчужные зубы и лишить нас счастья слышать твой голос, – вежливо попросил Джек, так как в харчевню вошла городская стража в сопровождении двух мрачных монахов: толстого и тонкого. Они огляделись и молча двинулись к столу Джека.
– Иезуиты! – успел прошептать отец Доминик.
– Мир вам, братья! – Подошедшие без приглашения бухнулись за стол.
– Аминь! – дружно пропели Джек с монахом.
– Вы пришли вовремя, – заметил толстый. – Святейший синод собирается вечером. Оружие при вас?
Отец Доминик поперхнулся. Джек постучал ему по спине и молча показал под рясой ножны меча.
– Славен Господь! – одобрительно кивнул тонкий.
– Итак, мы отправимся немедленно. – Толстый решительно встал из-за стола и двинулся к дверям.
Однако тонкий иезуит задержал Джека и отца Доминика:
– Простите, братья. Еще одна формальность. Откуда вы прибыли?
– Монастырь святого Герберта, – без тени иронии ответил Джек.
– Не помню, где это. Впрочем, не важно. Скажите пароль, чтобы мы могли исключить всякую возможность ошибки.