Джоанна Аларика стр. 132
отец… ее отец — папа, который когда-то носил ее на руках!..
Джоанна долго плакала, кусая губы и не утирая слез, судорожно сцепив сжатые между колен пальцы. Тупая ломота в висках вернула ее к страшной действительности, к необходимости что-то делать. Двигаясь машинально, как автомат, она прошлась по комнате, остановилась перед письменным столом, аккуратно сложила разбросанные листы почтовой бумаги — тонкой, хрустящей, с крошечным грифом «Джоанна Аларика Монсон» в верхнем левом углу. Потом умылась холодной водой, зачем-то причесалась с особой тщательностью; вернувшись из туалетной, она услышала в коридоре тяжелые шаги отца.
Дон Индалесио задержался перед комнатой дочери и, заметив свет в дверной щели, вошел не постучавшись. Джоанна стояла спиной к столу, обеими руками держась за его край, словно боясь упасть.
— Ты все еще не спишь? — зевнув, удивился отец. — Я, как видишь, вернулся несколько раньше… Думал задержаться до утра. Мы там смотрели старый инвентарь… Лопес из «Магдалены» хочет кое-что купить…
Небо праведное, и это ее отец, человек, который когда-то. был для нее образцом настоящего мужчины — умного, смелого, справедливого, — этот человек стоит сейчас перед нею, отводя глаза, и лжет, даже не заботясь о правдоподобии!
— Не нужно, отец, — сказала Джоанна усталым голосом. — Не нужно, я все равно уже все видела.
Лицо Монсона пошло красными пятнами.
— Не понимаю… Что ты видела?
— Все, отец. Если хочешь своими именами — контейнеры с оружием. С тем самым оружием, — неожиданно для самой себя выкрикнула Джоанна, делая шаг вперед, — о котором ты только сегодня — только сегодня утром! — сказал мне, что ничего…
— Замолчи немедленно!
— …что ничего о нем не знаешь! Зачем ты лгал? Если ты уверен, что поступаешь правильно, говори об этом прямо! А ты лжешь, как… Потому что ты отлично сознаешь, что это преступление — то, что вы здесь делаете…
Джоанна, задыхаясь, поднесла руку к горлу.
— Я тебе приказываю замолчать! — крикнул отец, подступая к ней.
— …что это самое подлое преда…
— Получай, дрянь!
Джоанна пошатнулась, но
устояла на ногах. Ее левая щека вспыхнула, правая стала белее лежавшей на столе бумаги.
— Довольна теперь или хочешь еще? Я тебя научу разговаривать с отцом! Я тебя предупреждал, чтобы ты не смела соваться в эти дела! Предупреждал я тебя или нет? Посмей мне еще сказать хоть одно слово — я с тебя спущу шкуру, дрянь ты этакая! Ты считаешь, что твой диплом уже дал тебе право судить старших, да? Завтра ты отсюда уедешь — отправишься с теткой в горы и будешь сидеть под замком! Теперь я знаю, как с тобой нужно обращаться! Я тебя еще выдрессирую, патриотка!
Дон Индалесио повернулся и вышел из комнаты, едва не обрушив за собою дверь. Джоанна вздрогнула от грохота. Концами пальцев она провела по горящей щеке и потом посмотрела на них расширенными глазами, словно ожидая увидеть кровь. Крови не было. Странно… А ощущение такое, будто разбито все лицо. Ее стало трясти, как в ознобе. Она выключила свет и прилегла на диван, свернувшись в клубок и не отводя глаз от циферблата настольных часов, ярко светящихся в темноте зелеными цифрами.
Когда обе стрелки сошлись на цифре 2, Джоанна встала, на ощупь, не зажигая света, вынула из ящика стола свои документы и на цыпочках вышла из комнаты.
Теперь она чувствовала