Джоанна Аларика стр. 155
пробормотала Джоанна, — зачем столько…
— Сеньора! — шутливо нахмурился тот. — Прошу не вмешиваться в распоряжения старшего по званию!
— У меня звания вообще нет, мой капитан.
— Дадим, сеньора, дадим! Страна воюет, найдется место и для вас. Так вот, вам придется ехать на второй машине. Будет немного пыльно, ничего не поделаешь, но я предпочитаю не подвергать вас риску. А вот и ваш супруг! Дон Мигель, забирайтесь с женой во второй джип и держите ее покрепче, чтобы не потерять на ухабе. Впрочем, это излишний совет, не правда ли? Ха-ха-ха-ха!.. Лейтенант Охеда, сигнал!
Веселый капитан Сандоваль не хвастал, обещая к вечеру быть в столице. Около половины пятого маленький отряд прибыл на контрольно-пропускной пункт Аматитлан, в получасе езды от Гватемалы. Здесь их задержали. Капитан ушел звонить по телефону; через четверть часа он вернулся с расстроенным видом и сказал, что вынужден расстаться с попутчиками, что до столицы отсюда рукой подать — можно доехать на велосипеде, — но сейчас туда не пускают, так как город только что подвергся бомбежке.
— Нам опять изменили маршрут, — сказал он, пожимая плечами. — Ничего не понимаю! Второй день войны, а уже всюду бестолочь. Ну, наше дело исполнять, приказы. А вы сидите здесь и ждите. Я говорил о вас с комендантом. Как только будет возможно выехать в столицу, он вас куда-нибудь пристроит. Счастливо!
Джипы один за другим развернулись и укатили на юг, в сторону Куилапы.
— Что ж, будем ждать, — сказал Мигель.
Они ждали полчаса, час, два. На шоссе ревели моторы, люди ругались с часовыми, размахивали бумагами и оружием. Троих задержали и увезли куда-то в грузовике с вооруженной охраной. Джоанна и Мигель сидели в сторонке на стволе поваленного дерева, молча наблюдали за происходящим и курили. Капитан Сандоваль уделил им из своего запаса две пачки «Филипп-Моррис»; когда-то Джоанна предпочитала эти сигареты всем иным, а сейчас они казались безвкусными, как солома, но она курила одну за другой, затягиваясь — жадно и неумело. Во рту у нее было сухо и горько, в голове пусто.
— Брось, что ты делаешь! — нахмурился Мигель, когда она закурила четвертую. — И вообще я тебя миллион раз просил не курить… Опять эти нью-йоркские привычки!
Джоанна послушно бросила сигарету.
— Я хочу пить, — сказала она через минуту.
Мигель отцепил от пояса и протянул ей флягу, подаренную одним из солдат. Джоанна сделала глоток и поморщилась: вода была теплой и сильно отдавала металлом.
— Гадость, — сказала она дрогнувшим голосом. — Я хочу чего-нибудь холодного. И еще я хочу принять ванну, понимаешь? Уже два дня, как я не могу вымыться по-человечески!
Мигель посмотрел на нее и ничего не сказал.
Джоанна вспыхнула.
— Пожалуйста! — закричала она. — Пожалуйста, можешь думать, что тебе угодно: что я капризная дура, что я эгоистка, что ты вообще напрасно со мною связался! Но только не сиди здесь, ради пречистой девы, с этим твоим невозмутимым индейским видом! Делай же хоть что-нибудь! Или мы будем ночевать в этой канаве?
— Не нужно, малыш, — мягко сказал Мигель. — Не кричи и не волнуйся. Когда можно будет, нас пропустят.
Джоанна уткнулась лицом в колени и беззвучно заплакала.
Уже совсем стемнело, когда комендант прислал к ним солдата с приглашением зайти поесть и выпить кофе. Комендант был небрит и говорил совершенно осипшим голосом;