Джоанна Аларика стр. 33
границе, разнесут ферменты сопротивления по всей стране. А герилья в собственном тылу — это самое страшное, что может встретить Армас после победы. Учтите, его войска состоят из наемников и, следовательно, приспособлены к любому типу войны, кроме партизанской.
Полковник, нервно щелкая зажигалкой, закурил новую сигарету.
— Нелепость! — фыркнул он. — Герилья! Партизаны! Ветряные мельницы! Чего ради мы будем из страха перед завтрашними трудностями создавать себе ненужные трудности сегодня?
— Вы никогда не играли в шахматы?
— Здесь мы не играем, мистер! Здесь дело идет не о каких-нибудь там дипломатических штучках, а об исходе военной операции! Мы сделали все, чтобы именно эти верные правительству части к началу
вторжения оказались как можно дальше от Гондурасской границы…
— Это было ошибкой, — спокойно сказал хозяин. — Теперь вы ее исправите. Если части дислоцированы слишком далеко на севере, переброску нужно начать немедленно. Завтра же, вернее — сегодня утром, вы доложите военному министру, что в связи с тревожным положением на границе считаете настоятельно необходимым усилить гарнизоны в департаментах Чикимула, Сакапа и Исабаль. Кстати, эго дает вам возможность лишний раз выступить в роли патриота, в вашем положении это не лишне. Сколько времени понадобится, чтобы перебросить войска на правый берег Рио-Мотагуа?
— Сейчас трудно сказать, — пробурчал полковник, — несколько дней… Смотря в каком состоянии дороги в горах…
— Одним словом, поторопитесь. Я распоряжусь не бомбить мосты, пока не получу сигнала от вас. Ну что ж… Эта сторона вопроса ясна. Теперь с вами, доктор…
— Я слушаю, — быстро сказал человек в очках.
— С вами мы должны уточнить другую сторону. Задача та же: обеспечить тылы Армии освобождения от возможных партизанских действий сторонников свергнутого режима. Таковыми могут оказаться как военнослужащие, о чем мы только что говорили с полковником, так и гражданские лица. Нужно ожидать, что с началом вторжения левые элементы правительства потребуют вооружить профсоюзы, и население получит в руки оружие.
— Думаю, что нет, — покачал головой человек в очках. — В правительстве имеют влияние не только левые элементы.
— Это мне известно, сеньор, я нахожусь в Гватемале не первую неделю. Вопрос в том, чье влияние перевесит. Синдикаты не должны получить оружие ни в коем случае, — сказал хозяин, подчеркнув интонацией последние слова. — Слышите? Ни в коем случае оружие не должно быть передано гражданским лицам! Это неизмеримо важнее, чем проблема уничтожения верных правительству армейских частей, надеюсь, вы отдаете себе в этом полный отчет. У нас нет оснований сомневаться в успехе вооруженного вторжения, но за успех всего предприятия в целом я не дам и цента, если вы позволите коммунистам вооружить народ. Вы это понимаете?
— Разумеется, разумеется, — закивал человек в очках. — Но даже если это случится…
— Если это случится, — нетерпеливо повышая голос, прервал его хозяин, — вам останется пустить себе пулю в висок или просить убежища за границей. И я не знаю, всякое ли посольство согласится открыть перед вами свои двери. Наше по крайней мере от такого шага воздержится почти наверное, это я заявляю вам со всей категоричностью. Мы не можем рисковать престижем Соединенных Штатов, укрывая у себя провалившихся заговорщиков. Надеюсь, вас не шокирует откровенность, мы здесь не на посольском рауте.
— Нет-нет, нисколько, — заверил человек в очках. — Я прекрасно все понимаю! Я хотел только сказать, что было бы ошибочно считать весь народ