Единожды солгав стр. 159
вокруг.
Михаил порой любил помолчать, или поработать в тишине. Уходил в себя, в свои мысли, и Алёна уже знала, что в такие моменты ему мешать не стоит. Лучше дать ему побыть одному. В первые дни, что она провела с Барчуком в его доме, он предупреждал её о своих, порой странных, как могло показаться, пристрастиях, наверное, намекал, что у неё могут появиться претензии к нему, что ей может стать невыносимо скучно, но, как ни странно, Алёна всегда находила, чем себя занять. И уж точно не скучала. Ей нравилась тишина, покой, нравилось посидеть на берегу реки или на маленькой пристани с книжкой, болтая ногами в прохладной воде. Нравилось лежать на траве и думать. В том числе, о своей жизни. И во время одного из таких раздумий, приятных
пауз в бурном течении её жизни, Алёна вдруг осознала, что за всю жизнь не знала такого покоя. Ей всегда нужно было куда-то бежать, что-то делать, за что-то бороться. Среди толпы людей, ритмичного образа жизни больших городов. Стараясь не запутаться в своих словах, речах и обещаниях. За много-много лет, наверное, ещё с юности, у неё не выдавалось такого момента, чтобы просто остановиться, или выйти босыми ногами на траву, откинуть все тревоги и просто подумать о своей жизни. О том, что она с ней делает. И сейчас было непривычно, а порой и страшно становилось от всех этих мыслей, и хотелось удержаться на плаву, найти тот берег, к которому захочется пристать.
Думать о том, что этот берег, возможно, найден, было страшно. Алёна оглядывалась вокруг, видела всю красоту, к которой тянулась душа, смотрела на замечательный дом, самый прекрасный, что могла себе представить, думала о мужчине, который всю эту сказку создал, и боялась, очень боялась прикипеть ко всему этому душой. Боялась, что наступит такой момент, когда её попросят уйти отсюда, а душу и сердце тогда придётся оставить здесь. И этого будет не исправить. Если такой момент наступит, наверное, тогда её жизнь и закончится. И Алёна всеми силами с собой боролась, но становилось всё труднее. Приходилось без конца напоминать себе, что Миша отлично знает, кто она и на что способна, и не может ждать от неё искренности и душевности. И поэтому не стоит, не стоит прикипать к нему и к его жизни душой и сердцем.
Нужно наслаждаться тем, что есть.
Вполне ожидаемо, Варвара Павловна Барчуку понравилась. Правда, он изначально был настроен скептически, приглядывался к женщине с подозрением, слушал её, хмурясь и вздыхая, но Алёна успела предупредить Варвару Павловну о неуживчивом характере потенциального работодателя, но тут же успокоила, что это довольно быстро пройдёт.
– Его просто нужно вкусно кормить, – сказала она Варваре Павловне, когда везла её в дом Барчука, знакомиться.
Женщина заметно нервничала, но после слов Алёны попыталась посмеяться.
– Алёночка, я же учила вас варить борщ.
Алёна с готовностью кивнула.
– Учили, я же не спорю. Но я, в плане готовки, ученица никудышная, я даже последовательность действий запомнить не могу. А вы сами говорите всегда, Варвара Павловна, что готовить нужно с душой. А у меня душа не лежит.
– Зоя Викторовна хорошо готовит, – осторожно заметила Варвара Павловна. – Я в последнее время к плите и не вставала, всё по хозяйству, по хозяйству.
Алёна возмущённо фыркнула.
– Прекратите называть её по отчеству. У неё ещё молоко на губах не обсохло, чтобы она к себе подобного отношения требовала. Негодяйка малолетняя.
Варвара Павловна, не скрываясь, вздохнула. Несмело продолжила:
– Конечно, это всё очень неприятно. Я не ожидала такого от Вадима Анатольевича.
Алёна секунду молчала, смиряя внутри взрыв возмущения от одного только воспоминания о своём унижении, но после пожала плечами.
– Я тоже не ожидала. Но что случилось, то случилось. – В следующий момент бодро улыбнулась: – Будем надеяться, что всё к лучшему. По крайней мере, для нас с вами.
– Этот мужчина, Михаил…
– Сергеевич, – подсказала Алёна, когда Варвара Павловна запнулась на отчестве Барчука.
– Да, Михаил Сергеевич, он хороший человек? Вам с ним хорошо?
Алёна неожиданно