Единожды солгав стр. 174
я не хочу? Не хочу ехать?
– Хочешь, – ответил и решил за неё Барчук. – Ты просто этого не знаешь. Собирайся.
Спорить было бессмысленно. Алёна до конца не понимала, для чего Мише эта поездка, что он хочет увидеть в городе её детства, или что узнать. Она-то знала, что ничего хорошего для себя там не найдёт, в очередной раз. Но спорить не стала, наверное, по одной единственной причине – захотелось встретиться с тётей Машей. Уверяла себя, что ничего и никого другого в прошлой жизни у неё не осталось.
Поехали на машине. Это тоже было символично, раньше она приезжала в своё прошлое и бежала оттуда на поезде. А в этот раз ехала на машине, смотрела в окно, и вспоминала о том, что несколько месяцев назад клялась себе, что больше туда ни ногой. Говорила, что ей нечего там делать, было страшно и некомфортно на душе. Хотелось плакать и клясть себя за собственные слабости. А если она снова столкнётся с Сашкой? Будет весьма неловко и неприятно.
– О чём думаешь? – спросил Миша. Они гнали по трассе, он уверенно вёл машину одной рукой, а локоть другой пристроил на раме открытого окна. Ветер трепал его волосы, задувал за ворот футболки, и он совсем не был похож на солидного бизнесмена, которым был бы и сегодня, не реши вдруг уехать с ней в неизвестность.
Он не был похож на преуспевающего предпринимателя, в этот момент он очень смахивал на мужчину мечты.
– Обо всём, – сказала Алёна. Заставила себя улыбнуться, но на нос нацепила тёмные очки.
– Расскажи, – попросил он.
Алёна помолчала, говорить не хотелось, но затем ей пришла в голову интересная мысль. Что она никогда не хотела говорить о своём прошлом, может, в этом и есть её главная ошибка? Может, поэтому люди уходили из её жизни, не оборачиваясь, понимая, что она не доверяет, о многом умалчивает, притворяется?
– О Сашке думаю.
– Кто это?
Алёна смотрела на дорогу перед собой. Призналась:
– Первая любовь. Мы вместе были в детдоме, он был старше на год, его забрали в армию, и мы больше не виделись. Когда он вернулся, я уже уехала. – Печально улыбнулась. – Не дождалась.
Барчук хмыкнул.
– И зачем ты о нём думаешь? Хочешь и его навестить?
– Миша.
– Извини.
Алёна вздохнула, заправила выбившиеся из причёски волосы за ухо.
– С ним я точно встречаться не хочу. Наверное, мне стыдно.
– Что из армии не дождалась?
– И из-за этого тоже. – Она повернула голову и на Михаила посмотрела. – Он хотел на мне
жениться. Он был первым.
Миша заулыбался.
– На тебе все жениться хотят, да?
Она пожала плечами. Заговорила снова о Сашке.
– Я знала, что он со мной никуда не поедет. Он мечтал, как вернётся из армии, мы поженимся, и будем жить. Именно жить, понимаешь? Так, как он представлял взрослую жизнь. Двух детдомовцев, без жилья, без денег, без близких людей. В маленьком городе, в котором все про тебя всё знают. А мне было семнадцать лет, и я жутко испугалась. То будущее, которое он мне предлагал, показалось мне страшнее, чем огромный, незнакомый город, в котором я никого не знаю. Если честно, я мечтала оказаться в городе, в котором меня никто не знает, в котором на меня перестанут показывать пальцем, и говорить, что от меня ждать нечего. Я всё детство слышала эти слова. И я сбежала. Наверное, я его предала. И это я считаю своим самым большим грехом. С этого всё началось.
– Первая любовь редко бывает с продолжением, – пожал Барчук плечами. – А сейчас он взрослый мужик. Вряд ли он ждёт твоего возвращения.
Алёна откинула голову на жёсткий подголовник сидения, буквально прижалась к нему затылком. До боли в глазах смотрела на дорогу. Затем поморщилась, прежде чем признаться.
– Я его видела. Когда приезжала на похороны матери. Мы столкнулись на вокзале… Это другой человек, Миш. Он воплощение всех моих тогдашних страхов. И мне так стыдно…
Барчук кинул на неё внимательный взгляд.
– За что?
– За то, что не нашла в себе смелости с ним поговорить. Что не захотела, и сейчас не хочу.