Единожды солгав стр. 179
за что удостоился ещё одного выразительного взгляда от Алёны.
Тётя Маша неожиданно руку свою освободила, и этой же рукой на Алёну с Мишей решительно махнула, останавливая их разговор.
– Подождите оба. Что значит, она не вернётся? Замуж выйдет за какого-то богатого и не вернётся? Так у неё же здесь муж!
Барчук едва чаем не поперхнулся, уставился на тётю Машу, а Алёна замерла. Переспросила:
– Как муж? Она замужем?
Тётя Маша головой покачала.
– Нет, не муж уже, бывший. Но дело-то не в этом, у неё же дочка тут. Алисочка, ей три годика только.
– Тётя Маша, вы что говорите?
– Так что есть, то и говорю. Пашка, муж-то бывший, непутёвый до ужаса, его посадят со дня на день. Либо убьют. Половине города денег должен, по друзьям-приятелям живёт, от этих самых… кредиторов скрывается. Зойка поэтому с ним и развелась, потому что замучили к ней ходить, денег требовать. А он как появится, так последнее из дома тащит. Играет, говорят, в автоматы эти проклятые. А Зойка с ребёнком у матери его в последнее время жили, она престарелая, больная, ухаживать некому, раз единственный сын вот таким уродился, вот и не гнала Зойку из квартиры, ухаживать за ней кто-то должен, хоть невестка и стервоза знатная попалась. А теперь что же получается? Пашка черти где скитается, Зойка в большой город подалась, нового мужа искать, да ещё беременная, как ты говоришь, а Алисочка как же? На кого она её оставила?
В кухне повисла тишина. Михаил на Алёну посмотрел, а та сидела в полной прострации.
– Тётя Маша, – проговорила Алёна, в конце концов, – вы почему мне раньше об этом ничего не сказали?
Та лишь плечами пожала.
– Так меня Зойка попросила. Говорит, не хочу перед сестрой неудачницей казаться. Зачем, мол, тебе знать, расстраиваться? Ну, я и не сказала. Ты же через два дня уехать собиралась, и я, если честно, не думала, что вернёшься.
Алёна пристроила локоть на краю стола и закрыла лицо рукой. Даже не понимала, что чувствует в этот момент, и как ей реагировать на услышанное.
– Это просто какой-то бесконечный кошмар.
Это единственные слова, которые приходили на ум. И Алёна повторяла их до самой ночи, и проснулась с ними же. Никак не могла осознать, то, что узнала от тётки про младшую сестру. Зоя, получается, просто воспользовалась возможностью, точнее, ею, её неосведомлённостью, и сбежала из города. Оставила здесь свою прошлую жизнь, а главное, бросила ребёнка на произвол судьбы. И живёт спокойно в Нижнем Новгороде, собирается строить своё будущее, и даже родить нового ребёнка. Для более выгодного и обеспеченного отца.
– Что будем делать? Вернёмся домой?
Следующим утром они приехали на кладбище, взяли с собой тётю Машу, и теперь, стоя недалеко от могилы матери, наблюдая, как тётя Маша кладёт на могильный холмик купленные цветы, негромко переговаривались.
Миша задал вопрос, а Алёна от чувства безысходности зажмурилась. Но, в конце концов, кивнула.
– Да. Я хочу уехать домой. Боюсь, ещё что-нибудь узнать. Вообще, спать перестану.
Она снова смотрела на песок под своими ногами, а не на могилу матери. Никакого прощения и успокоения так и не пришло.
Тётя Маша смахнула тряпочкой пыль с фотографии у креста, что-то пошептала себе под нос, после чего перекрестилась, и направилась к ним. Расстроено дышала, головой качала, после чего пожаловалась:
– Всю ночь я не спала. Всё думала. Алёна, надо доехать до Зойкиной квартиры, узнать, как там и что. Покоя ведь я не найду.
Алёна в нерешительности взглянула на Михаила, а тот без всяких сомнений кивнул.
– Конечно. Съездим, посмотрим.
Особого желания окунаться в жизнь младшей сестры у Алёны не было. И если бы не тётя Маша, уже через пару часов, они с Мишей покинули бы город, и Алёна знала, что и на этот раз не обернётся. Пригласила тётю Машу с семьёй в гости, пообещала встретить, устроить им экскурсию по Нижнему Новгороду, и, вообще, организовать им отдых или отпуск. А вот вникать в Зоины проблемы никак не хотелось. Но спорить не стала. Молча слушала тревожное бормотание тётки, решив,