Единожды солгав стр. 5
что бабушку она помнить должна. Та умерла, когда Алёне исполнилось шесть. Говорила, что она была доброй, и о внуках заботилась. А вот дед умер ещё до рождения Алёны.
– Я бы хотела забрать фотографию, – сказала она, обращаясь к тётке. – Можно?
Та плечами пожала.
– Конечно. Не думаю, что в милиции возражать станут.
– С чего им возражать?
– Ну, тут же место преступления, – туманно и многозначительно проговорила тётя Маша. – Улики нельзя забирать.
Ясно, сериалы делают своё дело.
Не успела тётя Маша договорить, как сами правоохранительные органы и пожаловали. Открыли дверь без стука и звонка, и вошли в квартиру. Двое молодых мужчин в штатском и девушка в форме, с папкой в руках. Родственница протиснулась мимо Алёны, поспешила им навстречу, и затараторила:
– Вот, дочка Томкина приехала, старшая. Я
ей вчера позвонила, и она приехала.
На Алёну уставились все трое, в некотором сомнении. После чего принялись вопросы задавать, не забыв попросить представиться, а ещё лучше, предъявить удостоверение личности. Алёна без пререканий передала им свой паспорт, наблюдала, как девушка переписывает её личные данные.
– По делу что-нибудь знаете? – поинтересовался представитель закона, с румянцем во все свои пухлые щёки. На вид ему было не больше тридцати, но на окружающих он старался смотреть с превосходством, наверняка, считал себя опытным следователем.
Алёна лишь плечами пожала.
– Откуда?
– Может, мама вам что-то рассказывала? С кем она жила в последнее время? Соседи говорят, был у неё жилец. Или сожитель. Один и тот же ходил туда-сюда, последние месяца два-три.
– Ничего она мне не рассказывала, – отозвалась Алёна. – Я с матерью не виделась и не разговаривала почти двадцать лет. Знать ничего не знаю про её любовников и собутыльников.
– Двадцать лет, говорите, не виделись? Но сразу приехали?
Алёна вздохнула, совершенно не собираясь скрывать, что эти вопросы её тяготят. К тому же, её беспардонно разглядывали и оценивали, наверняка считая, что удачно маскируют свои взгляды профессионализмом.
– Человека похоронить надо, – сказала им Алёна. – Грех этот, мать поверх земли оставлять. Какая бы она мать ни была. А хоронить её больше некому.
Паспорт ей вернули, Алёна убрала его в сумку.
– Когда можно тело забрать?
– В морге узнайте, мы вам номер телефона дадим.
Кажется, интерес к ней потеряли. Представители закона уходить собрались, а тётя Маша неожиданно переполошилась.
– Так что же, убийцу когда найдут? Когда посадят?
Алёна даже усмехнулась подобной наивности родственницы, правда, в сторону. А девушка в форме обернулась, и лишь пообещала:
– Будем искать.
– Вот так вот, – расстроилась тётя Маша, когда за полицейскими закрылась дверь. – Был человека, и нет человека. И всем наплевать.
– А вам её, правда, жаль? – не удержалась от вопроса Алёна.
– Конечно, – удивилась тётя Маша. – Томка, конечно, непутёвая была, так я ж её почти всю жизнь знаю. Мы с ней в одном классе учились. Ты не знала?
– Нет.
– Учились, даже за одной партой сидели. И с Витей их я познакомила, он же старше нас на три года. Такой красавец был, в волейбол играл. Высокий, статный. Ты вот в него пошла, и глаза его, и лоб.
Алёне очень захотелось презрительно фыркнуть, но она удержалась. Знала, что тётя Маша тогда всерьёз расстроится. Она ведь всё от души делает и говорит, совершенно искренне.
– И Виталик на него похож.
Эта информация заинтересовала. Хотя, скорее, несколько удивила.
– Хотите сказать, что у нас с Виталиком один отец?
– Конечно, – уверенно заявила тётя Маша. – Ты и этого не знала?
Маша безразлично пожала плечами. А тётка печально вздохнула.
– Ничего ты про себя не знаешь.
– А мне никто не рассказывал.
Тётя Маша окинула взглядом грязную комнату, и решительно заявила:
– Пойдём отсюда. Закроем всё, и уйдём. У меня пироги, у меня курочка. Я специально пораньше встала, наготовила. Ты же сказала, что приедешь. Я живу через дом, помнишь?
Алёна кивнула. Если честно, отправляться в гости не очень хотелось. По дороге в этот город, успела забронировать номер в маленьком отеле, собиралась остановиться