Единожды солгав стр. 58
с чем. А такое случалось крайне редко. А перед глазами то и дело вставал его образ, который никак не вязался с её представлениями об этом человеке. Она всё же припомнила его фотографии в газетах и на страницах онлайн-изданий, и Барчук всегда производил сокрушающее впечатление. Своей фактурой, строгостью образа. Манерой держать себя и одеваться, он весьма напоминал Константина Шохина, поговаривали, что они и по характеру, и по стилю работы весьма схожи, и Алёна представляла Барчука именно таким. Поэтому и не ждала, даже не надеялась встретить его на территории строящегося посёлка. Что ему делать на стройке в его дорогущих костюмах и фирменных ботинках из кожи питона? А Михаил Сергеевич нашёлся на пристани рядом со старым катером, весь в машинном масле. Причём ругался матом. Алёна это точно расслышала. Барчук ругался матом, и даже присутствие незнакомки его не смущало.
А ещё он грубый, насмешливый и нахальный. Человек, который не привык считаться с кем-либо ещё.
Любопытно, он женат?
И это не интерес, отнюдь. Просто если он женат, то она хотела бы выразить этой несчастной женщине сочувствие. Тяжело жить с тираном.
Именно это она Вадиму и сказала:
– Он тиран. Весьма неприятный в общении человек.
Вадим поглядывал за тем, как Алёна расхаживает по кабинету, и было заметно, что она собой сильно недовольна. А вот Вадим посмеивался, не видя особого повода для такой острой реакции.
– Тебе не нужно с ним общаться, детка, – сказал он. – Пусть с ним общаются те, кому он платит.
Алёна остановилась перед его столом в стиле хай-тэк. Огромный, блестящий монстр цвета стали.
– Но ты слышал, что я тебе
сказала? Они не собираются сбавлять цену.
Вадим пригладил шёлковый галстук на груди, целую секунду выглядел задумчивым, после чего равнодушно пожал плечами.
– Значит, надо озвучить это клиенту. И убедить их, что дом действительно стоит на тридцать процентов дороже, чем они готовы заплатить. Что это феноменальный, необыкновенный дом. Что любой мечтал бы в нём жить. До самой смерти. – Вадим рассмеялся и махнул рукой. – Про смерть можешь ничего не говорить. – Взглянул на Алёну с явным намёком. Посетовал: – Ну, что я тебя учу? Ты сама всё прекрасно знаешь. Ты можешь продать, что угодно.
Алёна, наконец, сделала глубокий вдох, расправила плечи и красиво сложила руки на груди. Ощутила, что уверенность к ней возвращается. Кивнула, Вадиму улыбнулась.
– Могу. Конечно, могу, – сказала она ему, невольно припомнив пару месяцев из своей жизни, когда торговала рыбой на рынке. И такое было, и она это пережила. Уговорить людей купить дом за пятнадцать миллионов должно быть не так трудно.
– Я не сомневаюсь. Ты у меня умница. – Вадим поднялся, подошёл к ней и обнял за талию. Его ладони легли Алёне на талию, затем спустились на ягодицы. Вид Вадим имел загадочный, из-за чего Алёна заинтересованно вздёрнула брови.
– Что такое?
Вадим хмыкнул, затем разулыбался и смешно потряс головой.
– Ничего. Хотел пригласить тебя на ужин.
Это показалось милым, и Алёна пристроила ладони у него на груди. Вадим Прохоров не обладал накаченным телом, у него от природы не было сажени в плечах и широкой грудной клетки, к которой порой хотелось припасть, чтобы поплакать или попросту впечатлиться, но Алёна никогда на это не жаловалась, даже мысленно. Он устраивал её таким, каким он был. Она давно уже сделала свой выбор, и была этим счастлива.
– Предполагалось, что мы будем ужинать врозь? – насмешливо переспросила она.
– Нет, конечно. И я хотел пригласить тебя в ресторан, но мама меня опередила. Она хочет, чтобы мы собрались сегодня всей семьёй.
Вот так значит, всей семьёй. С одной стороны, перспектива провести вечер под бдительным взором родителей Вадима, не слишком радовала, но с другой, раз её начали причислять к члену семьи, надо было этим пользоваться, и не забыть показать, насколько она благодарна. Анна Вячеславовна очень любит, когда ей благодарны.
– Конечно, я буду рада семейному ужину, – сказала Алёна, глядя любимому в глаза.