Единожды солгав стр. 93
расширение кругозора?
– Мой кругозор расширен до предела, поверь.
В его словах послышался намёк, причём неприличный, хотя смотрел Михаил Сергеевич на неё абсолютно серьёзно. Но Алёна и серьёзного взгляда не выдержала, поспешила отвернуться. А затем сказала, словно её за язык кто-то дёрнул:
– С вашими доходами, можно было бы весь мир объездить.
– Мои доходы никого не касаются, – ответил он, и Алёне от неловкости захотелось зажмуриться.
Ей необходимо продержаться в его компании два дня. Как-то.
В Шереметьево их встречали. Суетливая девушка, в чём была её надобность, Алёна не поняла, раз та лишь улыбалась, раскланивалась и заверяла, как она счастлива их сопровождать. Ещё были водитель и охранник, мужчины тут же забрали их немногочисленную поклажу, а Алёна, наконец, увидела Сашу и ещё одного молодого человека, что вышли следом за ними в зал прилёта. Встречающая их девушка трещала без умолка, но её никто не слушал. Саша разулыбался, встретившись с Алёной взглядом, и даже расшаркался, как заправский дамский угодник.
– Всем доброе утро, кого не видел, – проговорил он. – Как долетели?
– Мы летели на одном самолёте, – негромко заметила Алёна, отсоветовав себе реагировать на его широкие улыбки. Барчук за её плечом разговаривал по телефону, его, судя по всему, вообще мало волновало происходящее, он только в какой-то момент взял Алёну за локоть, предлагая направиться к выходу из аэропорта. Девушка, что их встречала, со всеми её рацпредложениями и столичным радушием, вприпрыжку кинулась следом за ними.
– Михаил Сергеевич, у вас в два часа назначена встреча! – сумела выкрикнуть она Барчуку в затылок. Тот кинул за своё плечо недовольный взгляд.
– Я ничего не назначал.
– Мы передавали информацию в ваш офис. Ефимцев пригласил вас на обед.
Алёна, не сбавляя шага, кинула взгляд на Михаила. Тот красноречиво поджал губы, но промолчал.
Через несколько минут они сели в ожидавшие их автомобили, Алёна вновь оказалась с Барчуком плечом к плечу на заднем сидении. Впереди лишь водитель и охранник. Остальные ехали в другой машине. По крайней мере, стало тише. Михаил молчал, и Алёна молчала. Смотрела в окно. Даже радио не играло. Молчали все.
– Не люблю Москву, – с какой-то момент проговорил Барчук. На Алёну не смотрел, разглядывал многоэтажки за окном, что росли, как на дрожжах.
Алёна секунду раздумывала, после чего догадалась, что сказано это было, скорее всего, для неё. Не водителю же с охранником он жалуется.
– Чем дольше вас знаю, Михаил Сергеевич, – сказала она, не утерпев, – тем больше понимаю, что вы мало, что любите. Летать не любите, Москву не любите, плановое строительство вовсе ненавидите.
Он неожиданно усмехнулся, но смотрел по-прежнему в сторону. Пожал плечами.
– Наверное, я очень сложный человек.
– Или просто ничего не любите. Из принципа.
Он всё же посмотрел на неё. Тем самым особенным взглядом, как тогда, в магазине. Алёне захотелось нервно кашлянуть, потому что в горле вдруг встал комок, а сердце неприятно замерло, как перед прыжком в стратосферу.
– Я тебе не нравлюсь?
Алёна уставилась на бритый затылок водителя, скрываясь от настойчивого взгляда Барчука. Руки на коленях сложила, как прилежная ученица. Потому что вдруг поняла, что не знает, куда их деть.
– Я об этом не думаю. Вы же мне платите не за то, чтобы я вас любила.
Сказала, и сама поняла, что прозвучало весьма двусмысленно.
Михаил рядом хмыкнул. Потом почесал кулаком нос. По всей видимости, изо всех сил старался не рассмеяться. Алёна расстроено вздохнула. А день ведь только начинается.
На выставке им надлежало быть не позже трёх часов по полудню. Оказавшись в Москве, заселились в гостиницу, Алёна забрала ключ-карту от своего номера, и, чувствуя огромное облегчение, поспешила в нём укрыться, хотя бы на время. Можно было принять душ, переодеться, успокоиться, и уже после этого призвать к себе Сашу и начать прорабатывать с ним важные вопросы. До этого дня они общались лишь по телефону, и обговаривали всё тоже по телефону, а теперь Алёне не терпелось увидеть, какую работу он проделал без неё. Успокаивала себя только одной мыслью: что