Библиотека

Единственный свидетель стр. 117

Размер шрифта
-
+
Тема

«петухов», пел арию Онегина:

Когда бы жизнь домашним кругом…

— Здорово, Аркаша, — снисходительно приветствовал он отца. — Мать — в кино, а я остался по хозяйству. Как делишки?

— Достукался ты, брат Виктор, — сказал Аркадий Борисович, хитро прищурившись. — Доклад завтра буду делать про тебя на месткоме.

— Доклад? Про меня?.. Интересно!.. О чем же ты «докладать» будешь?

— Это уж мое дело — о чем.

В глазах у Виктора мелькнул огонек тревоги. Он покосился на отца и с новой силой затянул:

Но я не создан для блаженства,

Ему чужда душа моя…

— Не вопи, Витя, — попросил Аркадий Борисович, — голова трещит от твоего пенья.

— Потерпи! Сейчас кончу.

Напрасны ваши совершенства,

Их вовсе не достоин я…

Внезапно эти вокальные упражнения прервал звонок.

— Мамаша явилась! — объявил мальчик и побежал отворять дверь.

Вернулся он бледный, растерянный, в сопровождении незнакомого Аркадию Борисовичу седого мужчины в очках без оправы.

— К тебе, — промямлил школьник, криво улыбаясь. — Из школы… Степан Степанович… Наш классный руководитель… Я… это самое… пойду погуляю…

— Нет, обожди, — сказал Аркадий Борисович. — Чем могу служить?

— Вот зашел узнать, как ваш Виктор настроен, — загадочно улыбаясь, сообщил классный руководитель.

— Прекрасно настроен. Что ему делается! Молодой человек — отличник, получил от отца обещанный велосипед, сыт, одет, обут, Онегина вон арию поет. Чего ему еще надо?

— Перейти в восьмой класс ему надо!

— Позвольте… разве он?

— А разве он вам не сказал? У него же две переэкзаменовки: по алгебре и по физике. Мы ведь несколько раз просили вас приехать в школу, потому что ваша супруга, по-видимому, не понимает серьезности положения…

— Витя, что это значит? — грозно сказал Аркадий Борисович.

— Я хотел потом тебе сказать… И мама тоже хотела потом… — шепотом ответил Витя и убежал.

Когда классный руководитель ушел, Аркадий Борисович позвал к себе сына. Виктор вошел в комнату отца и остановился на пороге, блудливо пряча глаза.

— Аркаша, — сказал он слабым голосом, — Аркаша… Я, понимаешь… ты, понимаешь…

— Молчать! — вдруг завопил Аркадий Борисович, багровея. — Какой я тебе Аркаша? Не смей меня называть Аркашей. Говори — папаша. Зачем ты мне врал, что перешел в восьмой класс? Только правду говори, свиненок!

— Очень велосипед хотелось получить, Арк… Арка-паша, — пролепетал Витя и заревел.

— Пошел вон, негодяй! — сказал Аркадий Борисович с омерзением.

Витя ушел. На душе у Аркадия Борисовича было мутно.

Доклад «Как я воспитываю сына-отличника» пришлось отложить.

1940 Дружок

В кабинет районного прокурора Нилова вошел молодой еще человек с большим, как блюдо, потным лицом, в летнем костюме песочного цвета и ярко-зеленой трикотажной рубашке.

Прокурор сидел за столом и просматривал бумаги. Не поднимая головы, он коротко бросил посетителю:

— Садитесь! Я сейчас…

Но человек в костюме песочного цвета остался стоять. Он поглядел на прокурорскую макушку с уже наметившейся лысиной, ухмыльнулся и сказал ласковым, задушевным голосом:

— Пиши, пиши, лысый черт!

Прокурор поднял голову и удивленно уставился на посетителя. А тот, сияя и радостно смеясь, закричал на весь кабинет:

— Не узнает, нахал! Глядит и не узнает!

— Неужели… Клочков?!

— А кто же еще! А ну, вылезай, товарищ прокурор, целоваться будем!

1714051112_662a5828ba818.webp

Невольно улыбаясь, Нилов поднялся, вышел из-за стола и… утонул в объятьях Клочкова.

Некоторое время в прокурорском кабинете раздавались шлепки и страстное мычание:

— Умм, Васька!.. Умм, прокурор!.. Умм, черт

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.