Библиотека

Единственный свидетель стр. 194

Размер шрифта
-
+
Тема

умиления. Она шла, тесно прижавшись к Николаю Ивановичу, и уже не замечала, что он небрит, а виски у него совсем седые и костюм сидит мешком. Ей казалось, что рядом с ней идет тот, прежний Коля Новожилов, красивый студент, ловкий теннисист и танцор, с которым она целовалась, возвращаясь темными уютными арбатскими переулками домой с веселых вечеринок.

Они поравнялись с будкой, в которой сидела толстая сонная девица, похожая на деревянную белугу с витрины рыбного магазина. Девица торговала искусственными цветами — этими ужасными бумажными розами и сатиновыми ландышами, при одном взгляде на которые становилось грустно и холодно на душе.

Николай Иванович с любопытством

стал осматривать скучный товар сонной девицы, и Анечка снова заволновалась.

«Господи! — тревожно подумала она. — Если он мне сейчас подарит бумажный цветочек, я разревусь, как дура».

Но Николай Иванович нашел как раз то, что было нужно: среди мертвых роз и ландышей живым красным огнем горел пучок свежей гвоздики.

— Последний, — сказала девица, похожая на белугу. — Ваше счастье!

Николай Иванович расплатился с девицей, взял цветы и с церемонным поклоном подал букет Анечке.

— С законным браком! — сказал Николай Иванович озорным голосом Коли Новожилова. — Примите, сударыня, от молодожена.

1946 Неразборчивый почерк

Первый час ночи. Москва начинает затихать. Троллейбусы бегут быстрее, и звезды горят ярче. Спокойный, прохладный ветер шарит по асфальту, деловито шуршит окурками, обертками от мороженого. Людей на улицах становится все меньше и меньше.

В операционном зале Центрального телеграфа тоже поубавилось народу, но все-таки у телеграфных касс еще толпятся очереди.

В одной такой очереди пятым стоит не молодой, но и не старый, очень солидный мужчина, с наружностью лектора, лысый, в золотых очках, в добротном темно-сером костюме. Подмышкой у него зажата рыжая помесь портфеля с чемоданом килограммов на пятнадцать весом. Ежеминутно он вытирает потное лицо большим шелковым темно-синим платком. Жарко!..

Телеграммы принимает телеграфистка неопределенного возраста, в пенсне на длинном сухом носу. Лицо у нее безразличное и невыразительное, как незаполненный телеграфный бланк.

Время от времени она морщится и берется за щеку. По-видимому, у нее болят зубы.

Телеграммы идут сплошь деловые, энергичные, хозяйственно краткие:

«Прием министра будет среду главк поддержал наш проект».

«Нажимайте банк переводом денег».

«Третий квартал запланировали 130 тонн берусь увеличение сообщите Максимову пусть срочно звонит Госплан».

«Тетя вылетает самолете встречайте пятого…»

Наконец, очередь доходит до солидного гражданина в золотых очках.

Телеграфистка берет у него бланк, долго читает, морщится, потом говорит громким, казенно-металлическим голосом так, что ее слышит весь зал:

— Очень неразборчиво написано, гражданин. Что это за слово?

1714051114_662a582a90c58.webp

Затылок солидного мужчины с наружностью лектора густо краснеет.

— Ко… кошечка… — говорит он чуть слышно.

— Громче, гражданин! Не слышу!

— «Кошечка» это!

По очереди проходит смешок.

— Какая же это «кошечка»? — таким же равнодушно-громким голосом заявляет телеграфистка. — Можно прочитать: «Катечка». А можно и «Котечка». Все, что хотите!

— Я хочу именно «кошечку»!

— Если хотите «кошечку», так и пишите «кошечку»… А это что у вас?

— Где, простите?

— Вот эти два слова!

— Прочитайте сами. Только прошу вас… нельзя ли про себя? Тут ясно написано.

— Очень неясно, гражданин! — еще громче говорит строгая телеграфистка. — Что это значит: «Обнимаю целую почку»?

— Не «целую почку», а «целую лапочку», — жалобным полушепотом поправляет «лектор» и вытирает вспотевшую и теперь

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.