Единственный свидетель стр. 32
штатском пиджаке. Улыбаясь, он смотрел на Гошу широко раскрытыми добрыми глазами. Папа был действительно хороший!
— Он большой, папа, да? — спросил Гоша.
— Нет, Гошенька, наш папа невысокий.
— Вроде меня?
— Нет, конечно… не вроде тебя… А вообще… низкого роста.
— Ну, ничего, он у нас вырастет. Правда, мама?
— Правда, Гоша. Только бы приехал!
— Я его буду каждый день у ворот ждать… Хорошо, мама?
— Хорошо… Только за ворота не выходить! Слышишь?
— Слышу!
…На следующий день с утра Гоша занял позицию у ворот дома.
Входили и выходили военные, но все они были не Гошины папы и не обращали на него никакого внимания.
Потом у ворот остановилась машина, и из нее вылез невысокий плотный генерал. На груди у него было так много орденов, что Гоша сразу же сбился со счета.
Генерал посмотрел на Гошу и вдруг улыбнулся. У Гоши забилось сердце. «Папа!» — подумал он.
Генерал, звеня шпорами, быстро пошел вглубь двора.
Гоша побежал за ним.
— Папа! — прошептал он чуть слышно.
Генерал продолжал шагать.
— Папа! — уже громко крикнул Гоша.
Генерал обернулся. Гоша замер от страха.
— Тебе что, мальчик?
Гоша молчал, продолжая с восторгом и обожанием глядеть на генерала.
— Ну, говори же!
— Вы… папа? — наконец, выдавил из себя мальчик.
— Папа, — сказал генерал и улыбнулся.
— Мой?
— Нет, детка, не твой! — ответил генерал и, отдав Гоше честь, пошел своей дорогой.
Разочарованный, Гоша вернулся к воротам. Подошли рыжий Юрка из пятой квартиры, Степа из третьей, братья Кока и Лека из десятой. Рыжий Юрка, атаман детворы, предложил покататься на трамвае. Предложение было принято, и мальчишки побежали к остановке. Гоша, самый маленький из них, тоже побежал, придерживая спадающие помочи штанишек. Все же он отстал и не успел вскочить на площадку: трамвай уже тронулся. Гоша бросился догонять трамвай, чтобы вскочить на ходу, но вдруг чья-то сильная рука схватила его сзади за штанишки.
Гоша обернулся и увидел военного с вещевым мешком за плечами. Военный был низкого роста, с усами. На плечах его были узкие защитные фронтовые погоны.
— Ты что же делаешь, чертенок? — грозно сказал военный, продолжая держать Гошу за штаны.
— Пусти! — прошептал Гоша, пытаясь вырваться.
— Нет, брат, не пущу! Ты кто такой?
— Мальчик!
— Вижу, что не девочка. Кто твой отец?
— А тебе какое дело?
— Ты, брат, со мной так не разговаривай, а то я тебя и за ухо могу… Такой клоп, а уже за трамваями гоняется! Без ноги хочешь остаться? Ты где живешь?
— В этом доме живу!
— Оч-чень хорошо! Мне тоже в этот дом надо!.. Вот я тебя сейчас отведу к твоей маме, все расскажу и еще прикажу высечь тебя как следует, чтобы ты даже забыл, какой он из себя — трамвай! Давай лапу!
Военный крепко взял Гошу за руку, и они стали переходить улицу.
— Как тебя зовут, трамвайный герой, а? — спросил военный уже более мягким голосом.
— Го… Гоша…
— Гоша? А фамилия твоя как?
— Винокуров.
— Гошка! — сказал военный и одним рывком поднял Гошу на руки. — Гошка, чертенок дорогой!
Гоша увидел широко раскрытые, добрые, как на карточке, глаза и, обняв военного за шею, заплакал, уткнувшись носом в его ухо.
1945 Дружеская услугаНенастный осенний день. Холодный, злой ветер мечется по размокшим улицам районного городка, срывает