Ее главная ошибка стр. 20
ему была невыносима сама мысль о том, что Бронте оказалась в объятиях другого мужчины! Прямо сейчас она, возможно, занимается любовью с отцом своего ребенка и зачинает еще одного.
Сжав телефон в кулаке, Лука откинул голову на спинку дивана и крепко, до боли, зажмурился, пытаясь избавиться от провокационных образов.
Телефон завибрировал.
Лука открыл глаза и посмотрел на дисплей.
— Алло? — откликнулся он и услышал в трубке учащенное дыхание.
— Лука?
— Бронте, — протянул он, лениво закидывая ногу на ногу, — как хорошо, что ты позвонила.
Наступило напряженное молчание.
— У тебя остался мой телефон, — отчеканила она. — Должно быть, он выскользнул из сумочки.
— Да, должно быть, — согласился Лука. — Хочешь приехать и забрать его или дождешься завтрашнего ужина?
— Я…
— Я могу привезти его тебе домой прямо сейчас, — произнес он.
— Нет!
Лука скривил губы, стараясь не обращать внимания на боль в сердце.
— В этом нет ничего страшного, Бронте. Где ты живешь?
— Я не хочу, чтобы ты приезжал сюда, Лука, — сказала она сухо.
— Моему визиту не обрадуется твой любовничек? — поинтересовался он.
Молчание стало еще более напряженным.
— Мне нужен мой телефон, — медленно проговорила Бронте. — Я сейчас за ним приеду… если ты не против. То есть если не слишком поздно для тебя.
Лука посмотрел на часы и улыбнулся:
— Я буду ждать.
Закончив разговор, он постучал пальцами по телефону. Улыбка сошла с его лица. Лука нахмурился.
Бронте подъехала к парадному входу в отель и неохотно передала ключи парковщику. Она попыталась втолковать ему, что не собирается задерживаться, но служащий объяснил ей, что перед отелем запрещено оставлять машины даже на короткое время. Напряженный спор взвинтил ее и без того больные нервы.
Удалось ли Луке посмотреть фотографии Эллы в телефоне? К счастью, он не найдет ни одной фотографии новорожденной девочки и снимков первых месяцев ее жизни. Бронте загрузила в телефон новые фотографии только пару недель назад.
Но даже в этом случае…
Заметит ли Лука сходство? Мать
Бронте уверяла, что такое маловероятно. У Эллы такие же волосы, как у Бронте, такие же темно-голубые глаза, тонкие черты лица и светлая кожа.
Однако Бронте сомневалась, что мать права. Время от времени она подмечала в дочери черты Луки. Когда Элла сосредоточенно рассматривала головоломку или игрушку, она хмурилась так же, как Лука. А в последнее время, начав ходить, Элла начала проказничать и упрямиться и казалась Бронте точной копией своего отца.
Она уперлась разгоряченным лбом в стенку кабины лифта, пытаясь перевести дыхание и успокоиться. Ей нужно забрать свой телефон и уйти. Все очень просто. «Не разговаривай с ним, не задерживайся и, ради бога, не смотри на него слишком долго, иначе он узнает то, чего ему не нужно знать», — мысленно наставляла она себя.
Наконец лифт поднялся в пентхаус, и Бронте неуверенно подошла к двери номера. Ноги ее заплетались, словно у новорожденного жеребенка. Она постучала в дверь, но Лука ответил не сразу. Видимо, преднамеренно.
— Входи, — наконец сказал он, широко распахнув дверь.
— Нет, спасибо, — натянуто ответила Бронте. — Дай мне телефон, и я уйду.
Он скрестил руки на груди, лениво покачиваясь с пятки на носок:
— Раз уж ты проделала такой долгий путь, почему бы не задержаться на какое-то время и не поболтать?
Бронте протянула руку:
— Мой