Ее главная ошибка стр. 57
том, что ты не доверял мне, а потому не рассказал, что с тобой происходит. Я была для тебя временной игрушкой. Нас связывал только секс. Ты ничего не испытывал ко мне тогда, не испытываешь и сейчас.
Лука снова запустил пальцы в волосы:
— Что я мог предложить тебе два года назад, если не знал, что ждет меня в будущем?
Бронте подняла глаза к потолку:
— О, пожалуйста, Лука, перестань! Ты понятия не имеешь, что такое настоящая любовь. Ты хочешь, чтобы все жили исключительно по твоим правилам. В том, что ты пропустил первый год жизни Эллы, виноват только ты, а не я.
Проснувшаяся Элла залепетала за занавеской, прерывая их разговор. Лука рассеянно пробормотал, что сейчас его очередь заняться дочерью, и вышел, по пути коснувшись рукой плеча Бронте.
Молодая женщина вздохнула, присев на кровать со смятыми простынями. Она посмотрела на вмятину на подушке, где лежала голова Луки. Бронте взяла подушку и прижала к груди, вдыхая запах его тела, сохраненный тонкой наволочкой из египетского хлопка.
Глава 11
Бронте едва успела принять душ и одеться, прежде чем было объявлено, что самолет приближается к аэропорту Милана. После того как Эллу пристегнули к креслу и напоили соком из бутылочки, у Бронте было мало времени, чтобы закончить разговор с Лукой. Он сидел в задумчивом молчании, сосредоточенно просматривая документы, которые лежали у него на коленях.
Лука тоже принял душ и переоделся в хлопчатобумажные брюки и голубую рубашку с открытым воротом. Он выглядел напряженным, однако Бронте не знала, почему он нервничает: то ли потому, что предстоит знакомить невесту и дочь с членами своей семьи, то ли из-за разговора, состоявшегося накануне. Она подумала об операции, которую ему сделали. Густые волосы скрывали шрамы на голове, а вот душевные раны по-прежнему кровоточили. Лука — гордый и очень закрытый человек. Неудивительно, что в прессу о нем не просочилось ни слова за последние два года. Он сделал все, чтобы сохранить в тайне подробности своей личной жизни.
Бронте поерзала в кресле и деликатно откашлялась:
— Лука…
Не выпуская документ из рук, он посмотрел на нее.
— Не нервничай по поводу моих родных, — сказал Лука. — Они безоговорочно примут тебя.
Бронте прикусила губу.
— Вообще-то я не волнуюсь по этому поводу… Ну, может быть, немного… — Она сдержанно вздохнула. — Ты в порядке? Я имею в виду… теперь?
Он нахмурился и долгое время молчал. Бронте не отставала:
— После операции тебе стало лучше?
Ни один мускул не дрогнул на лице Луки.
— Да. — Он слегка замялся, потом повторил уже более уверенно: — Да, стало лучше.
Бронте посмотрела на свои руки.
— Жаль, что ты мне не рассказал, — тихо промолвила она. — Два года назад… Но я понимаю, почему ты так поступил.
Казалось, прошла вечность, прежде чем он ответил:
— Я тоже об этом сожалею, дорогая.
Старший брат Луки встречал их в аэропорту. Бронте сразу заметила сходство братьев. Оба были высокими и темноволосыми, с решительными подбородками, прямыми носами и темно-карими умными глазами.
После короткого знакомства Джорджио взял Бронте за руку и наклонился, чтобы расцеловать ее в обе щеки:
— Добро пожаловать в нашу семью!
— Спасибо, — сдержанно поблагодарила Бронте, наблюдая за тем, как Джорджио смотрел на Эллу, которая, сидя в коляске, дрыгала ножками,