Эфор Галактики стр. 146
расселись в глайдерах. Дочки полезли к иллюминаторам, их усадили на колени. Глайдеры взмыли в воздух. Их было пять. Среди тех, кто грузился, я рассмотрел встречавший у звездолета эскорт. А он зачем? Догадкам помешал Ахей.
— Ты спас многих из нас, — сказал, наклонившись через сиденье. — По твоей просьбе император перевел офицеров из шухья на Лио. Это случилось перед войной. Они не участвовали в сражениях и остались живы.
Я глянул на него. Нашел, за что благодарить.
— Не сердись! — вздохнул он. — Я скорблю о погибших в войне с кваргами. Но мы сражались с ними на Лио, понесли тяжкие потери. Я должен думать о моем народе. Теперь у нас есть офицеры, которые защитят планету и воспитают себе смену. Лио получила статус форпоста на границе с кваргами.
Я кивнул. Поэтому, собственно, я здесь. Иначе б не отпустили.
Глайдеры стали снижаться. Прилетели. От космопорта до Скалы совсем близко. Это кварги шли к ней трое суток.
Глайдеры сели, мы вышли наружу. От неожиданности я онемел. Прежнего пустыря, окружавшего скалу, более не было. Вместо него расстилалась площадь, покрытая шершавым, но прозрачным материалом, походившим на спекшийся от плазмы песок. И Скала стала другой. У ее подножия виднелась скульптурная группа. Мемориал…
— За один цикл сделали, — объяснил Ахей. — Наняли лучшего скульптура-эфора, Мита Соу. К нему очередь на десятки циклов, но он все отложил и приехал к нам. Денег за работу не взял, мы оплатили только материалы. Идем?
Я взял девочек за руки, и мы зашагали к Скале. Эскорт, встав по сторонам, чеканил шаг. Ботинки ритмично били в покрытие, звук их походил на стук метронома. Я слышал его на Земле. Мы подошли ближе и встали.
Композицию создавал гений. В центре ее были две фигуры. Раненый воин, опираясь на стену, стрелял в набегавших врагов. Лицо его выражало гнев и ярость. У ног воина лежала женщина. Запрокинутая голова, безжизненно смотрящие в небо глаза. И прекрасное
лицо той, чью красоту не смогла изуродовать даже смерть. За спиной пары, вырезанные прямо в Скале, проступали фигуры курсантов и преподавателей — одни выпуклее, другие словно уходящие в камень. Взгляд мой скользил по их лицам. Синхай, Карейя, Крушнир… Скульптор изобразил их с потрясающим сходством, придав лицу каждого из погибших особое выражение.
— Папа! — сказала Аля и указала на скульптуру воина. — А кто эта тетя? Почему она лежит? Ей больно?
— Нет, — сказал я, проглотив комок. — Ей больше не больно. Надеюсь, Сущий послал ей хорошее Перерождение. Я помню тебя, Алейя!
— И она помнит, — внезапно сказала Настя. — И радуется за тебя. Так она говорит.
— Что?! — ахнула Мирхей. — Ты слышишь Ушедших?
— Это правда, девочка? — склонился вождь к Насте.
— Она более не Ушедшая, — ответила дочка. — Сущий послал ей Перерождение. Теперь ее зовут Нойя, и ей скоро два годика.
— А родители? — поспешила Мирхей. — Как их зовут?
— Она говорит, что это нельзя знать — Сущий не позволяет. И она более не заговорит с нами. У нее новая жизнь, она хочет быть Нойей. У нее добрые родители, она не хочет их огорчать. А со мной говорит из-за папы. Она очень любила его и рада, что он здесь.
Настя смолкла. Повисла тишина. Все, включая солдат эскорта, не сводили глаз с