Егерь. Девушка с Земли стр. 123
с ее карликами и безобразными туземцами…
— Когда мы полетим домой, а?
— Когда? Как только твой отец утрясет дела со всякими военными. Шутка ли — они прислали сюда целый боевой корабль, вот теперь симмонсам не поздоровится!
— Как же это может быть, Греза? Так низко, так подло, так неблагородно! Похитить ни в чем не повинную девушку! Из-за каких-то марганцевых приисков! А ведь этот левый марганец папочка даже не учел в программе развития Сирены!
— Симмонсам было нужно сохранить негласный контроль над планетой, милая. У них есть свои люди в администрации Сирены, у них, оказывается, даже в совете министров Федерации свои люди есть! И кто бы подумал, что такой порядочный на вид человек, как швейцар Бруно, — их соглядатай!
— Да, я бы никогда не заподозрила Бруно. Он еще про аксл рассказывал. Интересно было.
Несколько секунд они молчат. Реми задумчиво гладит Грезе колено.
— Грезочка, тебе не сложно принести для меня бокал мартини?
— Конечно, не сложно, милая, — отвечает Греза без раздумий. — С оливкой или без?
— Без, будь так любезна.
Греза выходит, оставляя после себя запах карамели и жасмина. Реми снимает с плеча лоскут кожи и шипит, как рассерженная аксла. Ей не больно, просто немного неприятно.
Шлепки босых ног по паркету. Ароматное дуновение и скрип матраца. Греза усаживается на кровать рядом с Реми. Она принесла мартини. Само собой, Греза не забыла и о бокале для себя.
— За мир в семье! — предлагает тост Греза.
— За нашу семью! — отвечает Реми.
Они чокаются, звенит хрусталь.
— Между нами не все было гладко, — говорит Греза, после того как осушает бокал, — но битые тарелки позади, так, девочка?
Реми целует Грезу в плечо. Чешет пятнышко на сгибе локтя; след от укола, сделанного венценосной акслой, ощутимо зудит.
— Все плохое — позади… — Она откидывается на подушку. — Знаешь, когда-то у меня в аквариуме жила зверушка. Аксолотль. Юркое созданьице с очень красивыми фиолетовыми веточками жабр и белой полупрозрачной кожицей. Так вот, мой аксолотль был личинкой. Он рос, старился, но оставался личинкой. Он был способен размножаться, оставаясь личинкой. Представляешь: живет себе и в ус не дует. Превращаться во взрослую особь не желает. Мол, и так ему хорошо. Да я, впрочем, и не возражала. Очень мне нравились его веточки жабр — яркие-яркие они были. И вот однажды отец посоветовал мне перенести аквариум в прохладную кладовую и… И вылить из него почти всю воду. Ты же знаешь, Грезочка, как умеет отдавать распоряжения мистер Марвелл. Маленькая Ремина возражать не посмела.
— Зверушка издохла? — Греза морщит носик.
Реми качает головой.
— Что ты! Аксолотль превратился во взрослую особь. В земноводное, которое называется амбистомой или кротовой саламандрой, — она улыбается. — Это уже совсем другой питомец. У него не было фиолетовых веточек жабр. Он дышал легкими.
— Ясно, — отвечает Греза с преувеличенной серьезностью. — Ты вернулась к нам без этих своих красивых веточек.
— Только не стоит называть меня саламандрой.
— Хорошо, не буду. Мы ведь теперь — семья. Хотя, «саламандра»… Что-то в этом есть.
— А чем занимается папа́, Грезушка?
— Ну почему ты называешь Эдмонда — папа́? Я же столько раз говорила тебе, что он этого не любит.
— Прости — привычка.
— И все-таки?
— Я его стала называть «папа́» после вашей свадьбы.
— Злючка!
Они