– нет. А я все пытался, мучился и страдал.Но на днях вдруг понял – не надо. Ничего не выходит – значит, не надо! И мне, знаете ли, стало легче. Я выписал сам себе право на передых. Надеюсь, что только на передых, на остановку.Очень надеюсь, что у меня снова получится, что я снова смогу. Возможно, я ошибаюсь. Если так – переживать это буду потом. А сейчас я просто снова попробую изменить свою жизнь, такое бывало не раз.Какое я приму решение, пока не знаю. Но очень надеюсь, что оно будет правильным. Простите, что так много отнял у вас времени! Вот как оказалось, что, кроме вас, поделиться мне не с кем. Гримаса судьбы!Жена не очень стремится понять меня, считая все это блажью и ленью. А близкого, задушевного друга у меня нет. Так сложилось. Не знаю, возможно, я потом пожалею, что был с вами так откровенен. Но, надеюсь, вы извините меня и все это останется между нами. В этом я совершенно уверен.Да! От всего сердца поздравляю вас с приближающимся событием, безусловно важным и крайне значительным! Все сомнения – прочь! Все будет отлично! Искренне радуюсь за вас.Надеюсь, вы счастливы. Иначе к чему тогда все это, правда?Прекрасного и светлого праздника вам и долгой и радостной жизни впереди.И кстати, о совпадениях. Вот чудеса! В Вене, в музее Климта, я был раздавлен его талантом. Ей-богу, раздавлен! Муха хорош, не спорю. А Врубель – гениален! Бесспорно! Бердслея не знаю – простите.Пушкин – не обсуждается. Пастернак и Ахматова – да! И я обожаю стихи.Шуберт – конечно! А уж Морриконе! И фильм этот, и музыку обожаю. И слушать, и смотреть могу бесконечно. А когда идет музыкальная тема, то каждый раз до спазма в горле и слез. Почему – объяснить не могу. Вы, разумеется, правы – любовь нельзя объяснить. Да! И про земное – кофе и яблоки! Вот чудеса! Я тоже страстный кофепийщик! И яблоки люблю, антоновку – особенно. За терпкость и аромат.Странное дело, а? Вам так не кажется?Искренне ваш,Ковалев Я отправил письмо и прошелся по комнате. Голова стала легкой и светлой – чудеса! И все это душ и кофе? Я усомнился. Нет, думаю – нет. Голова стала легкой от того, что я, кажется, понял. Я, кажется, понял, что мне нужно и даже необходимо.
Я еду в Масолово.
Как просто – я еду в Масолово. Точка.
И я рассмеялся.
Или Галка права – я и вправду рехнулся?
Марина
Мы оба сделали вид, что ничего не произошло. Геннадий разговаривал мягко, живо интересуясь моими планами.
Потом сказал:
– Послушай, Марина! Я был не прав, я это понял. Конечно, мне не следовало настаивать. Господи, я так привык командовать, принимать решения, будучи абсолютно уверен в своей непогрешимости! Так сложилась жизнь, Марина. Ты все знаешь – дом, жена, теща, дочь. Ответственная работа. Должность, наконец, – я отвечал и отвечаю за сотни людей, не говоря о близких. Словом – прости. Все будет так, как ты скажешь. В Москве так в Москве! И конечно, с твоими! И с моей Любой! Я, ей-богу, дурак! Придумать такой бред. Мы, мужики, бываем такими недогадливыми.
– Ладно, забудь! – перебила его я, понимая, как было ему непросто