Экспансия Генома стр. 65
старику.
Самая обычная папка для делопроизводства и подшивки документов, ещё из прошлого века, с надписью Дело №… Такие папки хорошо знакомы опытным уголовникам, именно в них менты подшивали бумаги по уголовным делам. Многие, присутствующие в зале, насторожились.
А я подумал, что уж больно удачно появилась эта папочка, прямо как «рояль из кустов», аккурат к сегодняшней сходке. И вряд ли добыли её люди старого вора. Всё же не те у них возможности. Тут чувствовалась длинная рука генерала Власова с его всемогущей Конторой.
— Верно, верно. Именно ты Хан тогда и был смотрящим за зоной. Как же ты крысу проморгал? — участливо попенял старый вор.
Хан сидел молча, с каменным лицом. На него нахлынули воспоминания. Зона была «красной», он был там единственным законником и вёл жестокую войну с администрацией колонии и активом. Вспоминал не только головой, но и сломанными рёбрами, отбитыми почками и повреждённой селезёнкой. В конце концов, он одержал верх, и администрация была вынуждена договариваться с ворами и смягчить режим. Победить-то он победил, только вот утраченное в этой борьбе здоровье уже не вернёшь.
Но много непонятного происходило в ту пору. Откуда-то заместитель начальника ИТУ по режиму частенько узнавал о воровских планах и успевал принять меры. Кто работал на «кума» и сливал тому информацию, выяснить тогда
так и не удалось. Ясно было только, что это человек из ближнего окружения Хана.
И вот теперь Хан сидел, держа в руках потрёпанную папку, и не решался её открыть. Подняв голову, он увидел, что все смотрят на него и, наконец, открыл папку, уже зная, что там увидит, и отсутствующим взглядом уставился на первую страницу.
Обычная старая пожелтевшая дрянного качества бумага, вставленная в современный пластиковый файл формата А4, с обязательством заключённого номер такой-то о сотрудничестве, ФИО и приклеенная фотография. Затем перевернул страницу и обнаружил в следующем файле несколько старых, пожелтевших фотографий. На которых был изображён заключённый и хорошо знакомый ему «кум» Мордовской колонии, подполковник Звягин. Эту рожу Хан будет помнить до самой своей смерти.
Заключённого он тоже хорошо знал, спутать его с кем-нибудь было невозможно.
Фотографии были сделаны через зеркальное стекло, незаметно для находившегося в комнате заключённого, чтобы было чем прижать его, если вдруг тот взбрыкнёт. Вот зек принимает из рук подполковника сигарету. Вот сидит с ним за столом, на котором разложены бутерброды с колбасой, сыром и несколько конфет и пьёт чай. Вот кум стоит за его спиной, положив ему руку на плечо, а тот подписывает какую-то бумагу.
Затем Хан машинально взглянул на подшитую следом пачку доносов и закрыл папку, безразлично уставившись в пустоту.
— Что там? — поинтересовался, сидящий рядом Давид.
Хан молча передал ему папку. Давид пролистал её и так же молча закрыл.
— Ошибки быть не может? — поинтересовался он.
Хан безразлично покачал головой:
— Не. Я эту гниду на всю жизнь запомнил. Зам по режиму, его ни с кем не спутаешь.
Хан долго сидел молча. Наконец, собравшись, поднял голову и тусклым голосом объявил:
— А «Дядя Ваня» прав. Крыса среди нас завелась. Моя вина.
Все взгляды переместились на Гиви. На того было больно смотреть. Вор побледнел, руки его тряслись, одно веко непроизвольно дёргалось.
— Хан. Я всё могу объяснить.
— Да нечего тут объяснять, — равнодушно ответил тот. —