Библиотека

Элеанор Ригби стр. 80

Размер шрифта
-
+
Тема

И лишь потом я решилась переночевать и смириться со своей участью. У меня с год, наверное, мурашки по спине бегали, когда я в дверь входила. С тех пор прошло шесть лет.

Что меня поразило в ситуации с Клаусом — то, как от одного человека, лишившегося способности внимать Гласу Божьему, судьба привела меня к другому, обреченному на ту же участь.

— Клаус, вы действительно никогда не думали вернуться к прошлому, ну, до таблеток?

Собеседника явно удивила такая постановка вопроса.

— Бог ты мой, нет, конечно.

— А почему? — Мы были в ресторане в третий раз. Похоже, в Вене все только тем и заняты, что едят да убивают время между трапезами. Нет, я не возражаю. Мне ведь нужно было чем-то заняться в ожидании справок от доктора Фогеля, имеющих непосредственное отношение к метеориту и радиации.

— Лиз, при мысли о том, каким я был хотя бы месяц назад, на меня неизменно нападает хандра.

Клаус заказал себе зобную железу (да-да, «сладкое мясо»). Мы сидели на надежно укрытой от посторонних глаз площадке на крыше ресторана, о которой знали, пожалуй, одни австрийцы. Вечер выдался теплый, столики освещались сотнями маленьких белых гирлянд, развешанных на деревьях и в небе над нами.

Клаус сказал:

— Из-за навязчивого состояния я не мог завести постоянную подругу — о женитьбе вообще молчу. У меня и друзей-то настоящих не было. Сейчас я будто начинаю жизнь заново.

— Не может быть, неужели все так мрачно?

Собеседник опустил вилку.

— Давайте посмотрим, чем я обладаю на сегодня. — Его лицо озарилось обезоруживающей улыбкой. — Зубы. Тысячи зубов день за днем. Благодаря им я до сих пор не сошел с ума. Вы когда-нибудь слышали о синдроме Туретта? Я знаю прекрасных хирургов, которые им страдают. Они умудряются оперировать по двенадцать часов, но едва снимут перчатки, все сыплется из рук. Бывает, жизнь идет коту под хвост из-за того, что в лобной коре или гипоталамусе перебор с какими-нибудь ерундовыми молекулами. Или их нехватка. Вот так, все в нашей жизни решают микроскопические частицы.

Я спросила:

— А что такого важного вы пытались донести до женщин, которых встречали на улице?

— Ах, бедняжки. Мне очень стыдно. Я бы с радостью завалил их цветами и благодарственными открытками — только, боюсь, неправильно поймут. Каждая из них имеет полное право пнуть меня между ног. Я это заслужил, поверьте.

— Клаус, не говорите глупостей. Вы же не отдавали себе отчета. Да, вы вели себя как сумасшедший не по своей воле.

— Не ищите мне оправданий.

— Я бы на вашем месте винила всех этих фрейдистов-психотерапевтов, которые долгие годы тянули из вас деньги. Я поражаюсь, почему вас сразу не отправили к дипломированному психиатру, который прописал бы лекарства.

— Лиз, история Вены неразрывно связана с Фрейдом…

— Замолчите, Клаус. Хватит нести чушь. — Меня вдруг разобрала страшная злоба. Я сижу в шикарном ресторане под открытым небом, ужинаю с красивейшим мужчиной во всей Европе и отчего-то негодую. — Вы мне так и не сказали, что же такое важное заставляло вас изводить этих несчастных.

От волнения Клаус даже перестал грамотно изъясняться.

— Я никогда не действовал из злых побуждений, никогда.

— Так что же вы хотели им сказать?

Он откинулся на спинку кресла, приковав к себе все взгляды; можно подумать, с его красивого лицо посыпались жемчужины.

— Меня притягивали женщины, которые были полностью довольны жизнью и судьбой. Не в сексуальном смысле, а в нравственном, хотя это, наверное, звучит жутко. Мне казалось, что я могу донести до них нечто, чего они не найдут в современной Вене со всем ее величием.

— И что же именно?

— Уже не знаю.

Джереми многое перенял от Клауса. Слабые и сильные стороны, которыми одарила их природа, по воли судьбы завели их в психический тупик. У меня пропал аппетит. Салфетка упала на пол, но я не спешила ее поднимать.

— Элизабет, что на вас нашло?

— Не разговаривайте со мной. Не сейчас.

— Майн Готт! Я позволил себе лишнее, проявил навязчивость?

— Нет, Клаус, вы тут ни при чем. — Я злилась, что мне не выпало случая узнать этого человека до того, как он сел на таблетки. Если бы мы тогда встретились, я бы увидела в его глазах пламенную натуру Джереми, его решимость, Солнце в конце автострады — что-то такое, отчего самой захотелось бы упасть на колени и ползти по мостовой. Сын передал свою роль мне, но из этого ничего путного и не вышло. Я чувствовала себя обманутой. — А у вас когда-нибудь были видения?

— Что вы подразумеваете под «видениями»?

— Когда вам грезится нечто

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.