Элексир Любви стр. 8
боль, идешь за нее. Дыши животом и открытым ртом и иди внутрь этой боли, вспоминая как он тебя предал, как он отвернулся от тебя в тот момент, когда ты больше всего нуждалась в его поддержке, как он прятал глаза, возвращаясь домой, как холодно с тобой говорил, как одергивал руку, касаясь тебя. Иди в эту боль, иди сквозь нее, иди за нее». Карина рыдала так сильно, что у меня сжималась сердце, и я физически чувствовала, как она идет в эпицентр своей боли. И я шла за ней, поддерживая ее и помогая ей. Я смотрела, как секунды превращались в минуты и как минутная стрелка отсчитывала мгновения нашей боли, и вот уже прошло десять минут, и вот уже прошло двадцать минут.
- Плачь, жалея себя, плачь, вспоминая унижение и одиночество, вспоминая его холодный взгляд, его слова, вспоминай свою беспомощность, как ты не могла защитить себя. Мы рыдали и рыдали, пока не прошло полчаса, каждая плакала о своем — Карина о предательстве Антона, а я о Карине. В какой-то момент я почувствовала, как она превратилась в плотный пульсирующий комок боли, и вдруг ее отпустило. Это было похоже на глоток воздуха после удушья, на луч света в темноте отчаяния. Словно нарыв, мучавший так долго, наконец-то прорвался, и наступило облегчение. Я открыла глаза и посмотрела на Карину. Она выглядела немного испуганной, но в то же время более спокойной.
- А теперь смеемся. — И я начала заливисто хохотать. Каринка тоже открыла глаза и посмотрела на меня.
- Какие же мы дуры, что так убиваемся по мужикам. Ха-ха, это же они не знают, куда еще им всунуть свою пиписку, ха-ха, а мы вот дуры, рыдаем.
- Смеяться было намного труднее, но мы честно старались.
- Каринка, смеемся, — подбадривала я. — Через смех выходит вся агрессия, все самое пакостное. Еще двадцать минут смеяться. Вспоминай его бегающие глазки, его нелепые оправдания. Смеемся. — Мы катались по полу, смеясь так, как смеялись в глубоком детстве. Животы уже болели, но мы показывали друг другу палец и заливались опять.
- Еще десять минут, и все! — посмотрев на часы, объявила я.
- О, нет, — взмолилась Карина. — Я больше не могу.
- А кто говорил, что будет легко?
- Нас отправят в сумасшедший дом!
- Отправят, если не сделать это, а так — смеемся! Минутная стрелка двигалась, словно приклеенная. Казалось, что полчаса тянутся вечность. Мы откашливались и начинали смеяться снова. Наконец-то полчаса прошли.
- А теперь молчим полчаса. — И мы с чувством выполненного долга легли на ковер. Я смотрела на огромный диск Луны, заглядывающий в окна. Каринка, видимо, тоже смотрела на него, потому что через минуту я услышала, как она пробормотала:
- Осталось еще только повыть на Луну, и все — палата в сумасшедшем доме нам точно обеспечена.
1906
- Как хочется завыть от боли, — простонала Аннушка. — Мне кажется, она меня раздирает на куски, господи, как тошно.
- Что же, — посмотрев в окно, тетушка повернулась к нам. Сегодня мы можем это сделать. В древности женщины вывивали свою боль и тоску на Луну. Сегодня как раз полнолуние,