Электроник — мальчик из чемодана стр. 74
которым сидели какието люди. Он не слышал своего громкого крика, он только хотел быстрее добежать до стола.
В полной тишине встал Сережка перед седым человеком, внимательно смотревшим на него, опустил голову и чуть слышно сказал:
— Сыроежкин — это я…
Сыроежкин сказал почти шепотом. Но его услышали. И все вдруг заметили, как похож он на мальчика, стоявшего на трибуне.
Академик Немнонов глядел то на одного, то на другого Сыроежкина и почему-то молчал.
— Близнецы! — громко сказал один из зрителей. — Это нечестно!
— Нет, не близнецы! — прозвучал голос профессора. Громов встал, подошел к краю сцены. — Не спешите делать выводы, друзья. Сейчас вы все поймете.
Глаза Громова сияли. Всего несколько шагов отделяли его от мальчишки, который несколько минут назад выступал под именем Сергея Сыроежкина. Профессор обратился к нему:
— Мальчик, скажи, пожалуйста, каким днем недели было первое января сто восьмидесятого года?
— Пятница, — не задумываясь сказал мальчик в синей куртке.
— Сумма трех чисел — сорок три, — продолжал профессор, — а сумма их кубов — семнадцать тысяч двести девяносто девять. Что это за числа?
— Двадцать пять. Одиннадцать. Семь, — моментально ответил мальчик.
Потом Громов попросил извлечь корень двадцатой степени из числа в сорок две цифры, и опять ответ последовал немедленно.
— Человек-счетчик? — предположил один старшеклассник.
Профессор покачал головой. Вдруг кто-то нерешительно сказал:
— Электроник?
И все разом загалдели:
— Да! Да! Электроник!.. Электроник!.. Это он!.. Точно!.. Смотрите! Это же Электроник!..
Словно обвал загремел в горах или пополз вниз ледник — такой поднялся шум.
Председатель взял микрофон и крикнул:
— Объявляется перерыв!
ОН СМЕЕТСЯ!
Сергей все стоял с опущенной головой. Любопытные мигом окружили профессора и Электроника. Как снежный ком, этот сплошной круг спин все рос и рос, медленно двигался к дверям и, наконец, с трудом протиснувшись в них, выкатился в фойе. Академик Немнонов и его коллеги удалились в маленькую комнату за сценой, оживленно обсуждая происшествие. Ушли все. А Сережка все стоял.
Кто-то взял его под руку, спросил:
— Пойдем?
Это был Таратар. Сыроежкин растерянно взглянул на учителя, отвернулся. По его щекам пробежали две крупные слезы.
— Ну что ж теперь делать, — мягко говорил Таратар. — Ты хотел скрыть от всех свой секрет, и это некоторое время удавалось благодаря искусству профессора. А потом Электроника увидели сотни глаз и разгадали, кто он такой. Ты молодец, Сыроежкин! — неожиданно заключил Таратар.
— Я? — Сережка от удивления вспыхнул. — Почему?
— Мы, учителя, и, я думаю, твои родители рады за тебя, — продолжал Таратар, — что ты нашел в себе мужество всем сказать правду.
— Значит, вы знали?
— Догадывались. Причем только в самые последние дни. Но мы не представляли, кому принадлежит Электроник и откуда он взялся… Я слышу, он в холле. А ну за мной! Тебе надо увидеться со своим Электроником.
— Ничего он и не мой, — пробормотал Сыроежкин, плетясь за учителем.
— Ты первый с ним подружился, — сказал Таратар. — Все это знают.
— Мало ли с кем я подружился, — ворчливо отозвался Сережка, не отставая от учителя.
— Но ты же решил, что теперь Электроник будет самим собой. По-моему, тебе надо с ним поговорить.
— Ага! — сказал Сережка и бросился к дверям.
Сначала Сыроежкин увидел одни спины. Он нагнулся, нырнул под чей-то локоть, наступил кому-то на ногу, постучал по чьей-то спине, опять нырнул и