Элементарно, Ватсон! стр. 108
Я попросила Алису принести нюхательную соль и приготовить еще чаю.
Немного успокоившись, Элизабет рассказала, что мать ее умерла шесть лет назад. Сама она переехала к дедушке и бабушке в Венецию. Они были гастролирующими музыкантами. Свое проживание у них она оплачивала за счет частных уроков английского.
— Дедушка устроил меня на работу в оперу. Я аккомпанировала солистам, разучивающим свои роли. Там я и встретила Уильяма.
Я взяла ее за руку, потрогала колечко:
— Ты замужем? Уильям — твой муж? Он англичанин?
— Да, — подтвердила она. — Уильям Брекенридж. Пианист и композитор. Вы не слышали «Весну в Венеции»?
Я, конечно, не слышала, но на доктора Ватсона это произвело впечатление.
— Это каприсы, объединенные в сюиту? Мистер Холмс переложил один из них для скрипки. «Мост вздохов», если не ошибаюсь. Боже милостивый! Так вы его жена?
Элизабет даже покраснела, словно стесняясь своей гордости за мужа.
— Надеюсь, это не он хочет тебя убить? — сурово спросил я.
— Нет, конечно! Да! Тетушка, я не знаю… Вот потому мне и нужен мистер Холмс. Я надеюсь на его помощь.
Мне пришлось рассказать ей, что, как это ни печально, великого сыщика больше нет на свете.
— Но что с тобой такое случилось, отчего ты боишься за свою жизнь?
— Все началось после первых английских гастролей Уильяма, через два года после нашей свадьбы. Я думала, у нас начнется второй медовый месяц, а получился кошмар. Он отдалился, совершенно охладел ко мне. В другой ситуации я бы не обратила на это внимания — он всегда замыкается, когда пишет музыку или репетирует… Если б не одно. Меня пытались отравить.
Я пришла в ужас от слова «отравить».
— Отравить? Как?
На секунду в ее карих глазах мелькнул тот, прежний, воинственный огонек:
— Если б я знала как, неужели не смогла бы этому помешать? У меня даже нет уверенности, что это он, но по всему выходит, что больше некому!
Она смотрела на нас так, словно мы были ее последней надеждой.
— Расскажите нам все с начала, — сказал доктор Ватсон. — Быть может, мы сумеем вам помочь.
* * *— Это началось через два дня после нашего прибытия в Лондон, — сказала Элизабет. Она говорила на безукоризненном английском, но то и дело какое-то слово, фраза, просто музыкальные интонации выдавали годы ее пребывания в Италии. — Уильям снял комнаты — в том пенсьоне, где жил в прошлый раз. Музыканты часто там селятся. В гостиной есть рояль, и, кроме того, неподалеку живет его переписчица.
— Кто, — переспросила я, — переписчица?
— Да, переписчица нот, — ответила Элизабет. — Он еще в первые гастроли в Англии повстречал миссис
Мэннинг и с тех пор не раз пользовался ее услугами. Уильям отсылает ей рукописи, а через месяц получает копии. Она очень ответственная, пунктуальная, все делает в срок. И разбирает все его пометки, хотя почерк у него ужасный. А он настолько раздувает проблемы с концертным исполнением, что ему каждый раз нужны свежие ноты.
— Он не играет без нот? — спросил с удивлением доктор Ватсон.
— Играет, конечно, — улыбнулась Элизабет. — Просто не доверяет себе. Однажды он так спутался в концерте Листа, что с тех пор поклялся больше никогда не играть без нот. Обычно я перелистываю ему страницы. Он через одну забывает мне напомнить, что