Элементарно, Ватсон! стр. 114
мне одолжение, прошу вас!
— Сэр, у меня есть еще копия, — сказала миссис Мэннинг, открывая свою кожаную папку.
— Не стоит, — заверил ее Ватсон, и, как она ни возражала, настоял на своем. — Мне для моих скромных нужд хватит и этой. Я верну ее завтра утром.
Мы наняли кеб. Доктор Ватсон поехал со мной на Бейкер-стрит и остался ночевать в комнатах мистера Холмса. Горничная застелила одну из кроватей свежим бельем, а я принесла доктору ужин. Все было как раньше, в те старые добрые времена.
Ранним утром я была уже в городе. Мне нужно было успеть сделать все намеченное до начала консультации у Брекенриджей. В десять, когда приехал доктор Ватсон, а с ним — сэр Эрнест Фаулер, знаменитый терапевт, я уже сидела рядом с племянницей.
Осмотрев ее, доктора удалились на совещание.
— Что это? — спросил со страхом Уильям, когда они вернулись. — Скажите, она выздоровеет?
— Да. Спасибо доктору Ватсону, — ответил сэр Эрнест. — Миссис Брекенридж, я знаю, что вы подозревали кого-то в намерении вас отравить.
Она кивнула. Уильям был потрясен.
— Отравить?..
— Сэр, если бы не доктор Ватсон, ваша жена не дожила бы и до мая.
— Но каким способом? — вскричала Элизабет.
— И кто? — воскликнул Уильям. — Зачем?!
— Кто и каким способом, я могу вам рассказать, — ответил доктор Ватсон. — А
зачем, это лучше пусть расскажет сам отравитель.
Он достал из портфеля партитуру Шуберта и маленькую пробирку. Шуберт, безусловно, уже ни на что не годился — верхние уголки партитуры были обрезаны.
— Вчера вечером я отрезал уголки и положил в воду вымачиваться. Потом взял пробу раствора и добавил сульфат железа. — Он поднес пробирку к свету. На дне ее был ярко-синий осадок. — Видите? Берлинская лазурь, — пояснил доктор.
— Что говорит о присутствии цианидов, — с одобрением произнес сэр Эрнест. — Доктор, вы отлично поработали.
Элизабет и Уильям никак не могли прийти в себя от этого известия.
— Цианистый калий на партитуре?..
— Напрасно вы винили в вашей болезни еду, — сказал доктор Ватсон. — В ней была виновата музыка. Точнее, ноты. Вы принимали яд, облизывая пальцы. Я заметил, что, когда вы переворачиваете страницы, вы каждый раз облизываете большой и указательный. Краешки партитуры были покрыты тонким слоем цианистого калия. А то, что вы не ощущали горечи во рту, — это, скорее всего, из-за мятных пастилок.
— Миссис Мэннинг! — воскликнул Уильям. — Но почему?..
— У вас будет возможность лично расспросить ее об этом, когда ее арестуют, — ответил Ватсон.
— Ее не арестуют, — скромно вмешалась я. — Она уже уехала из Англии.
— Тетя, что вы говорите? — переспросила в замешательстве племянница.
— Я подумала, что и ты, и Уильям предпочли бы обойтись без скандала и сенсационного процесса. Поэтому и решила съездить к ней с утра. Но она уже собрала вещи и отправлялась на вокзал Виктория. Как только доктору Ватсону удалось получить в руки Шуберта, она поняла, что все кончено. Сегодня вечером она отплывает в Канаду. Миссис Мэннинг призналась мне, что очень увлеклась вами, Уильям, еще с первой встречи. Вы были внимательны к ней, и она приняла это за взаимное влечение. А потом, когда вы вернулись с молодой женой, решила, что если бы Элизабет заболела и умерла, вы, быть может, обратили бы внимание на нее.
— Я бы никогда не смог!.. — решительно