Элементарно, Ватсон! стр. 171
коридору к стеклянным дверям в деревянной раме и скрылся в святая святых участка. Мальчик — которому внезапно стало очень жарко — присел на темную деревянную скамью. Вскоре сержант вернулся.
— Сюда, сынок.
Инспектор Стикли немного разочаровал мальчика. Он надеялся увидеть похожего на хорька Лестрейда, который восхитится расследованием, проведенным новым, подающим надежды частным сыщиком. Инспектор Стикли, высокий мужчина, вошел в комнату, поглядывая на часы, и отнесся к посетителю как к легкому развлечению.
— Итак, что же заставляет тебя думать, будто на моем участке кого-то убили?
Мальчик сделал глубокий вдох и пересказал всю историю с того момента, как его отправили домой из школы. И хотя он не упомянул Холмса, инспектор догадался.
— Читал старину Шерлока, сынок?
Мальчик покраснел, но изобразил удивление.
— Шерлока? Прошу прощения, сэр, но я не понимаю, о чем вы.
— Я думал, все мальчишки читают Шерлока Холмса. — Инспектор вздохнул. — Ладно, вот что я сделаю. Я навещу твою миссис Ричмонд и осмотрю спальню, а дальше будет видно, есть ли у нас повод для беспокойства. Последние две недели у нас постоянные проблемы на той улице. Сумасшедшие водители, а тут еще и ты.
— Спасибо, инспектор Стикли.
Инспектор поднялся и, положив руку мальчику на плечо, проводил его в коридор.
— Не думал пойти в полицию после школы, сынок?
Мальчик посмотрел на него. Эта мысль никогда не приходила ему в голову.
— Вообще-то я хотел бы изучать закон в университете, но мой дядя считает, что нужно сдать экзамены для государственной службы.
Полицейский поднял брови, но ничего не сказал, только попросил сержанта записать данные молодого человека.
Теперь алгебра, латынь и елизаветинцы занимали мальчика куда больше, чем загадка, скрасившая худшие дни болезни. Он почитал Марка Твена и Уильяма Мейкписа Теккерея — своих любимых писателей, — а в воскресенье утром пролистал «Знатного холостяка». Очевидно, полиция решила не расследовать преступление, свидетелем которого он стал, а может, не сочла его достаточно взрослым, чтобы поставить в известность о том, как продвигается дело. Затем в воскресенье днем, когда он дремал в своей комнате, его разбудили голоса у парадной двери. Вставать с постели мальчику разрешили еще в субботу, но слабость после кори — и тайных вылазок — до сих пор не прошла. Врач решил, что ему следует провести еще хотя бы три дня дома. Услышав беседу между матерью и человеком, чей голос показался мальчику знакомым, он поднялся и крадучись вышел на лестницу.
— Послание для вашего сына, мадам… Передайте ему, что заходил инспектор Стикли.
— О Боже, у него неприятности?
— Вовсе нет, мадам. Он очень помог нам в расследовании. Очень.
Очевидно,
Стикли пришел не один, потому что мальчик услышал смех другого мужчины.
— Пожалуйста, передайте, что мы закончили расследование и хотим вручить ему это в знак нашей благодарности за его наблюдательность.
Перегнувшись через перила, он увидел, как мать взяла конверт. Она была взволнована, а потому — к счастью для мальчика — лишь поблагодарила инспектора и попрощалась. Мальчик бросился обратно в постель и закрыл глаза.
Через некоторое время дверь спальни открылась, и он услышал тихое дыхание матери, смотревшей на спящего сына. Позже она провела собственное расследование, однако мальчику удалось убедить ее, что он покинул дом лишь однажды, чтобы сообщить в полицию о выстрелах,