Элементарно, Ватсон! стр. 66
с вооруженным преступником?
— Это не так, Ватсон, — ответил он. — Я болел за вас, но — из соображений секретности — молча.
Я разгладил одежду, мы вышли на платформу и довольно быстро догнали президента и его группу направлявшуюся по широкой аллее к ступеням, которые вели к самому краю Ниагарского водопада. Широкая голубая река сужалась на участке обрывистой скалы, а затем с высоты сто семьдесят футов обрушивалась в кипящую белой пеной котловину. Объем воды, летевшей вниз, поражал воображение. Белое облако брызг поднималось на сотни футов — а видеть его удавалось с расстояния нескольких миль. Рев водопада был непрекращающимся, монотонным, гипнотическим. Разговаривать в таком грохоте не представлялось возможным, но в словах не было нужды — величие и красота раскрывшейся перед нами картины и без того заставляли человека умолкнуть в почтительном восхищении. Любые слова здесь были бы неуместны.
Когда мы оказались рядом с гигантским водопадом, а колоссальное зрелище и грохот, казалось, заполнили собою все, я заметил, что на лицо Холмса словно легла тень отрешенности. Он продолжал идти, ступая твердо и уверенно, но на какой-то момент мне показалось, что глаза его затуманились.
— Очнитесь, Холмс, — сказал я. — Я знаю, что все это напомнило вам, однако здесь и сейчас нам нужны ваша бдительность и быстрота реакции.
— Верно, друг мой, — ответил он, похлопав меня по руке. — Рейхенбахский водопад уже десять лет не более чем достояние прошлого. Но поразительно, как звуки и запахи могут возвращать человека назад, к давно позабытым событиям. Однако задерживаться там было бы небезопасно.
Мы следовали за президентской группой на расстоянии трех сотен футов, и я видел, что Холмс изучает лица людей, стоявших в толпе. Любого человека, приехавшего полюбоваться водопадом, несомненно, заинтересовала бы группа великолепно одетых людей, прогуливающихся вдоль ограждения на самом краю пропасти. Мне трудно судить о том, мог ли обычный американец узнать президента Маккинли в лицо, но я также затруднялся сказать о любом из присутствующих, американец он или нет. Я слышал французскую, немецкую, испанскую, славянскую речь. Раздавались и азиатские голоса — я распознал хинди и панджаби. В этом не было ничего странного — ведь мы находились у одного из семи чудес современного мира, и, конечно же, люди со всех континентов съезжались, чтобы увидеть это воочию. Все глаза были устремлены на гигантский поток, разве что иногда человек смотрел себе под ноги, чтобы не споткнуться. Президенты, короли, императоры — что могли они значить в сравнении с этим титаническим зрелищем?
Внезапно Холмс ускорил шаг. Сначала он поспешно стал удаляться от группы, стоявшей у ограждения, а потом и вовсе
побежал вверх по ступеням, ведущим на уровень улицы. Я последовал за ним на некотором расстоянии, не желая привлекать внимания к себе — и к нему.
Оказавшись на улице, я увидел, что Холмс наблюдает за человеком в темном костюме, осторожно прокрадываясь за ним вдоль реки выше яруса водопадов. Они прошли уже два квартала, а я все терялся в догадках: какую опасность может представлять человек, удаляющийся от президентской группы, по-прежнему стоявшей у ограждения, — но потом увидел то, что Холмс понял сразу: человек в темном костюме шел к пешеходному мосту, ведущему на самый большой остров из всех расположенных над водопадами и называвшийся, как