Элементарно, Ватсон! стр. 79
и крошечной прозрачной рыбешки размером чуть больше головастика. Мужчины ели молча. Когда закончили, чужак сказал:
— Я сочту за честь, если вы покажете мне своих пчел.
Старый Гао промолчал, но чужак щедро заплатил вдове Цань и закинул мешок на спину. Подождал и, когда старый Гао встал, отправился за ним. Варвар нес мешок, словно тот ничего не весил. Силен для своего возраста, решил старый Гао, и задумался, так ли сильны все остальные варвары.
— Откуда вы?
— Из Англии, — ответил чужак.
Старый Гао помнил рассказы отца о войне с англичанами из-за торговли и опиума, но с тех пор много воды утекло.
Они поднимались по склону холма, возможно, даже горы. Слишком крутому и каменистому, чтобы нарезать на нем пригодные для земледелия террасы. Старый Гао шел быстрее обычного, проверяя варвара на выносливость, но тот не отставал, несмотря на мешок за плечами.
И все же чужак несколько раз останавливался, чтобы рассмотреть маленькие белые цветы, которые ранней весной расцветали по всей долине, а поздней — здесь, на этом склоне. На один цветок села пчела, и чужак опустился на колено, чтобы ее рассмотреть. Затем полез в карман, достал большое увеличительное стекло и принялся разглядывать пчелу через него, что-то записывая в маленький карманный блокнот.
Старый Гао никогда раньше не видел
увеличительного стекла и подошел посмотреть на пчелу, такую черную и такую сильную и столь отличающуюся от тех, что водились по всей долине.
— Одна из ваших пчел?
— Да, — подтвердил старый Гао, — или очень похожая.
— Тогда мы позволим ей самой добраться до дома, — решил чужак. Так и не дотронувшись до пчелы, он спрятал увеличительное стекло.
Отель «Крофт»Ист-Дин, Суссекс11 августа 1922 г. Мой дорогой Ватсон!Нашу вчерашнюю дискуссию я принял близко к сердцу, хорошенько обдумал и готов изменить точку зрения.Я разрешаю вам опубликовать отчет о происшествиях 1903 года, включая последнее дело, непосредственно перед моим отходом от дел, на следующих условиях.В дополнение к обычным изменениям, необходимым для того, чтобы скрыть реальные имена и места действия, я предлагаю изменить весь сценарий (речь о саде профессора Пресбери; более уточнять не стану), выведший нас на обезьяньи железы или на сыворотку из семенников обезьяны или лемура, присланную неким загадочным иностранцем. Возможно, обезьянья сыворотка заставила профессора Пресбери передвигаться на манер обезьяны — кстати, может, назвать его Человеком Крадущимся? — и позволила ему лазать по стенам домов и деревьям. Я даже готов предположить, что у профессора начал отрастать хвост, но такой поворот чересчур фантастичен даже для вас, Ватсон, хотя и не более фантастичен, чем многие затейливые отступления, коими вы украшаете ваши истории, которые в противном случае превратились бы в скучные описания событий моей жизни и работы.И еще: я написал следующую речь, которую должен произнести в конце вашего повествования. Позаботьтесь о том, чтобы речь эта обязательно вошла в текст. В ней я выступаю против слишком долгой жизни, а также против глупых побуждений, которые толкают глупых людей на глупые действия ради продления своих глупых жизней.«Здесь кроется опасность для человечества, и очень грозная опасность. Если человек сможет жить вечно, если юность станет достижима, тогда стяжатели и сластолюбцы, охочие до земных благ, захотят продлить свой никчемный век. И только человек одухотворенный не сойдет с пути истинного. Это