Библиотека

Элементарно, Ватсон! стр. 83

Размер шрифта
-
+
Тема

же собирали рамки его дед и дед его деда, но промолчал.

Он наслаждался обществом чужака. Когда они на пару собирали ящики, старому Гао хотелось, чтобы чужак оказался моложе. Тогда он мог бы остаться надолго, унаследовать пасеку после его смерти. Но ящики сколачивали два старика с редкими седыми волосами и морщинистой кожей. Старый Гао понимал, что ни одному из них не встретить следующие десять зим.

Он обратил внимание на то, что чужак разбил небольшой аккуратный огородик за своим ульем, сам улей перенес чуть в сторону и накрыл сеткой вместе с огородом. Снабдил улей «задней дверцей», так что к огороду получили доступ лишь пчелы из арендуемого улья. Старый Гао также заметил, что под сеткой стоят несколько плоских емкостей, наполненных, вероятно, чем-то вроде сахарных растворов: ярко-красного, зеленого, ослепительно синего и желтого цветов. Старый Гао указал на них, но чужак лишь кивал и улыбался.

Пчелы обожали сиропы, роились по краям жестяных емкостей, опускали хоботки и сосали, пока не отваливались, и тогда возвращались в улей.

Чужак зарисовал пчел старого Гао. Показывал ему эти рисунки, объяснял, чем черные пчелы отличаются от других медоносных, рассказывал о древних пчелах, сохранившихся в смоле миллионы лет, но тут ему не хватало языковых познаний в китайском, и если честно, старого Гао это особо не интересовало. Пчелы принадлежали ему до его смерти, а потом стали бы собственностью склона, на котором стояли ульи. Он приносил сюда других пчел, но они болели и умирали или же погибали под ударами черных пчел, лишавших их меда и пищи.

Последний раз старики встретились на исходе лета. Старый Гао спустился в деревню и с тех пор больше ни разу не встретил чужака.

Готово.

Все получилось. Я одновременно ощущаю и торжество, и разочарование, словно от поражения. Или это далекие грозовые облака так давят мне на нервы.

Как странно бросить взгляд на руки и увидеть не свои руки, какими я

их знаю, но руки давно ушедших дней юности: суставы не распухли, волосы на тыльной стороне ладоней темные, а не снежно-белые.

В этом квесте столь многие потерпели поражение, эта загадка, казалось, не имела решения. Три тысячи лет назад в попытке ее разрешения умер первый император Китая, едва не погубив свое государство, а у меня на все ушло… сколько? Каких-то двадцать лет?

Не знаю, правильно я поступил или нет (хотя отход от дел без подобного занятия в самом прямом смысле этих слов свел бы меня с ума). Я последовал указаниям Майкрофта. Я исследовал проблему. И — а разве могло быть иначе? — нашел ответ.

Я поделюсь им с миром? Нет.

И все же у меня в рюкзаке полгоршка темного меда. Полгоршка меда, который стоит больше, чем взятые вместе богатства всех государств. (Я хотел написать «превышает стоимость всего китайского чая», с учетом моего теперешнего местопребывания, но такое сравнение даже Ватсон отверг бы как мелодраматичное клише.)

И раз уж речь зашла об Ватсоне…

Мне осталось сделать только одно. Решить единственную несложную задачу. Сначала добраться до Шанхая, а оттуда пароходом, обогнув половину земного шара, до Саутгемптона.

По прибытии разыскать Ватсона, если он до сих пор жив, а я думаю — так оно и есть. Тут нет

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.