Элементарно, Ватсон! стр. 89
левой руки?
Я замялся, не зная, что и сказать.
— Она играла плавно, как течет кленовый сироп. Я бы отдал правую руку, если бы моя левая могла так играть.
— Спасибо! Значит, мне удалось.
— Удалось что?
— Прежде чем начать ноктюрн, я заметила, что низкие ноты расстроены, — объяснила она. — Возможно, причина в новых струнах: они всегда звучат не в лад… поэтому мне пришлось менять ноты.
— Вы импровизировали на ходу?
Остриан кивнула. От восторга у меня отвисла челюсть.
Она пожала плечами и улыбнулась.
— Собственно, этому я научилась в Джулиарде прежде всего: как импровизировать на ходу.
— В Джулиарде пианистов учат импровизации?
— Конечно. А что делать,
если вдруг отказала память? Останавливаться же нельзя.
— Это было прекрасно, Джулия. — Судья Уоттс появился за нашими спинами, широко улыбаясь, и протянул ей бокал белого вина. — Лучше любого концерта в здешних краях.
Судья смотрелся великолепно: высокий, стройный, широкоплечий, густые седые вьющиеся волосы, профиль Бэзила Рэтбоуна. Статью он напоминал баскетболиста, и при этом его отличал потрясающий ум. Судьей он стал годом раньше, и никто не ждал, что он надолго задержится в этой должности. Он обладал просто фантастической интуицией по части законов, которая позволяла ему невероятно быстро разрешать самые запутанные дела. Другие судьи частенько обращались к нему за помощью, и его прозвали Шерлоком Холмсом юриспруденции не только за профиль. Говорили, что, погибни все семеро членов Верховного суда штата Мэн в авиакатастрофе, губернатор мог бы заменить их одним Гибсоном Уоттсом.
— Спасибо, судья. — Она указала на девятифутовый рояль «Стейнвей». — Нечасто встретишь столь великолепный инструмент в частном доме. Не могла удержаться, чтобы не опробовать.
— Я рад, что вы это сделали! — Молчаливый, даже мрачный в здании суда — слишком сосредоточенный на работе, чтобы тратить время на пустяки, — здесь он являл собой полную противоположность: улыбающийся обаятельный хозяин.
— Вы играете? — спросила она.
Он хохотнул.
— Пальцы не гнутся. Я держу его в гостиной только потому, что он слишком прекрасен, чтобы задвинуть его в дальний угол. — Он отсалютовал мне своим бокалом. — Увы, мистер Моури, я принес бы бокал и вам, но король оснований для отмены решения суда ищет вас и ему наверняка не понравится, если у вас будет заплетаться язык.
— Спасибо, судья, — кивнул я. — Вы доставили мне огромное удовольствие, мисс Остриан.
— Спасибо, Арти.
Я пересек коридор и нашел короля Бутби в столовой, за тарелкой с семгой.
Почтительно приблизился.
— Судья Уоттс передал мне ваш вызов.
Он вскинул голову, отправляя в рот последний кусочек семги. Поднял указательный палец, пожевал, проглотил:
— Эмми Холкрофтс пришла несколько минут назад. Она крайне взволнована из-за племянницы и хочет поговорить немедленно. Я попросил ее подождать в библиотеке. Составишь нам компанию?
Я последовал за Бутби в маленькую, уставленную стеллажами с книгами комнату. Огонь в небольшом камине, облицованном скромным плитняком, придавал библиотеке особый уют. И такая атмосфера, конечно же, успокаивала нервы.
Эмми уже начала вставать, но Бутби махнул рукой, предлагая остаться на месте.
— Что случилось, Эмми?
Мы оба сели.
— Я собралась просмотреть стенографические записи Ины, чтобы найти касающиеся дела Доака… вы просили меня их расшифровать. — И после кивка Бутби продолжила: — Нашла и уже начала расшифровку, когда ко мне пожаловал следователь федерального Управления по борьбе с наркотиками. Женщина. Она спросила, располагаю