Ёлка епископа стр. 8
летом Сельма ездила в столицу, ходила в галерею с картинами и там запомнила все самое красивое, а теперь из памяти повторяет.
– Как могу величать вас, судари? – Сельма благодушно подмигнула им. – Какие сюжеты желаете для подарка своим дамам? Быть может, полет Мириам? Лань под луною? Сердце Эмилии?..
Марек обошел вопрос об именах.
– Боюсь, на рисунок нам не хватит денег. Простите, сударыня, имеем вот только три кварты. Напишете пару строк на дешевой бумажке?
Сельма тут же утратила задор. Слова без рисунков были ей так скучны, что она настрочила записку быстро и без вопросов, лишь бы отвязаться. Друзья оставили монетки и отошли в сторону, держа заветную добычу: три конвертика.
– С кем бы передать бургомистру? – задумался Джош. – Кажись, я его видел там, возле кукольника. Иди глянь, есть ли с ним какой-нибудь слуга.
– Погоди, дай рассмотреть получше!
Марек отнял конверты, открыл один, достал листок. В этот миг остро вспомнилась несбыточная мечта. Если ты судья, то, наверное, каждый день получаешь такие вот конверты. Ломаешь печати, вынимаешь бумаги. Глядишь – и понимаешь, что написано. А написана там чья-нибудь боль: того обвиняют в убийстве, у того отнимают землю, эту барышню продают замуж за негодяя… Ты читаешь, и где-то не можешь помочь, а где-то – можешь. Берешь чистый лист и пишешь: «По статье такой-то закона такого-то – не имеют права! Передайте мое письмо вашему лорду, и больше вас не тронут». Вот так: прочел, написал – и спас человека. Это тебе не подметку прибить! Если бы я только…
– Эй, держи! – крикнул Джош, но опоздал.
Порыв ветра смел листок с ладони Марека, швырнул на два ярда и налепил на ходулю скомороха. Тот шагал по ярмарке, и Марек кинулся следом. Растолкал детвору, спешившую за ходульным, рванулся, почти догнал – но что-то мелкое бросилось под ноги. Марек споткнулся, мелкое злобно тявкнуло, он чуть не упал, схватился за ходулю, выпрямился – листка уже нет! Где?! Марек заметался – влево, вправо, детвора, колбаски, снежная плакса, медведь с бубном… Огонь под котлом! О, боги, только не в огонь!..
– Это ищете, сударь? – раздался насмешливый девичий голос.
Марек глянул – и разинул рот. Девушка была изумительно красива. Красива так, как бывает лишь дворянская дочь, и лишь морозной зимою. За высоким воротом лица почти не видать – румянец на щечках да блеск в глазах. Шубка искрится дорогим мехом, пламенеют сапожки и рукавички, сияют узоры на подоле юбки. И вся фигурка – ладная, стройная, гордая, подбородочек кверху…
– Эзэ… ммм… да, миледи. Пожалуйста…
Марек протянул руку, но девушка отдернула листок и заскользила глазами по строчкам. Марек не посмел выхватить записку из рук столь красивой барышни. Только жалостно проблеял:
– Не читайте…
Она даже не моргнула. Джош подоспел в тот миг, как она дочла последнее слово и рассмеялась.
– Так вы украли елку у…
– Тиш-шше, миледи! – взмолился Марек.
Она милостиво понизила голос:
– …вы украли елку у епископа?
Откуда?! В первой записке было про кражу, а в третьей – про епископа. Она читала лишь одну!
– Как вы узнали?!
– Полноте! У кого еще есть елки, кроме его преподобия?
– Хм. Ну, да… Пожалуйста, миледи, верните записку.
Девушка будто не слышала просьбы.
– А зачем вы украли елку?
Марек подумал: она утолит любопытство и отстанет. Толкнул Джоша в бок, тот