Эндер Виггин (сборник) стр. 83
— Что? Спас белку? Попытался ее вылечить?
— Это уж вряд ли. Тогда… сделанное Питером нельзя было исправить. Нельзя было встать у него на пути. Но Эндер был бы добр с белками. Понимаете? Он бы их кормил.
— И они стали бы ручными, чтобы Питеру было легче их ловить.
Валентина снова заплакала:
— Что бы вы ни делали, все идет Питеру на пользу. Все помогает ему, все, и не ускользнуть от него, не спрятаться.
— Ты помогаешь Питеру? — спросил Графф.
Она не ответила.
— Неужели Питер настолько плохой человек?
Она кивнула.
— Самый плохой человек в мире?
— Откуда мне знать? Самый плохой из тех, кого я встречала.
— И все же ты и Эндер — его брат и сестра. У вас одни и те же гены, одни и те же родители, как может он быть настолько плохим, если…
Валентина повернулась к нему и закричала — закричала так, будто бы он ее убивал:
— Эндер не такой! Он не похож на Питера! Он тоже умный, но это все. А во всем остальном не похож! Совсем! Совсем! Не похож! Ни в чем! Они не похожи!
— Понимаю, — ответил Графф.
— Я знаю, что вы сейчас думаете! Знаю все ваши поганые мыслишки! Вы думаете, я ошибаюсь, а Эндер такой, как Питер. Может, это я… я похожа на Питера, но не Эндер, только не Эндер. Я повторяла ему это, когда он плакал, и каждый раз, много-много раз говорила: «Ты вовсе не похож на Питера, тебе не нравится причинять людям боль, ты добрый и хороший, в тебе нет ничего от старшего брата».
— И это правда.
Его уступчивость все-таки успокоила ее.
— Еще бы это не было правдой. И будьте вы все прокляты.
— Валентина, ты поможешь Эндеру?
— Теперь я ничего не могу для него сделать.
— Можешь. То же, что делала раньше. Просто утешь его и скажи, что ему не нравится делать людям больно,
что он хороший и добрый, что он — не Питер. Последнее — самое важное. То, что он совсем не похож на Питера.
— Я могу увидеть Эндера?
— Нет. Ты напишешь ему письмо.
— И что это даст? Эндер не отвечает на письма.
Графф вздохнул:
— Он отвечал на все до единого письма. Разумеется, из тех, что получал.
Потребовалась секунда, чтобы она поняла.
— Какие же вы все-таки сволочи.
— Изоляция — это идеальная среда для творческой личности. Нам нужны его идеи, а не… Не важно. Я не собираюсь оправдываться перед тобой.
«Именно это ты и пытаешься сделать», — подумала она, но промолчала.
— Он перестал развиваться. Плывет по течению. Мы подталкиваем его, а он не хочет идти.
— Может, я окажу большую услугу Эндеру, если пожелаю вам поцеловать собственную задницу?
— Ты уже оказала нам бо́льшую услугу. Но можешь помочь еще больше. Напиши ему письмо.
— Обещайте, что не измените ничего в моем письме.
— Этого я не могу обещать.
— Тогда забудьте.
— Нет проблем. Напишу сам. У нас есть твои старые письма, и мы легко сможем подделать стиль. Не так уж это и трудно.
— Я хочу видеть его.
— Он получит первый отпуск в восемнадцать лет.
— Обещали в двенадцать.
— Правила изменились.
— Почему я должна помогать вам?
— Да не мне. Эндеру. И какая разница, что