Эпоха мобильных телефонов стр. 103
Кажется, все предусмотрела, все правильно сделала. – Александра Михайловна с сожалением покачала головой. – А что вареньем ее испачкала, не заметила. Глупо получилось.
– А все остальное, считаете, умно? – не выдержала я. – Глупо было то, что вы на убийство решились.
– Я о Наташке думала! – зло сверкнула глазами Стрельникова. – Кто еще дочери поможет, если не мать?
Я хотела сказать ей: не собирался идеальный зять Кучеров уходить из семьи, в мыслях у него ничего подобного не было. И нужна ему была глупенькая Таня Кораблева только для развлечения. И очень скоро место Кораблевой займет другая женщина… Хотела, даже рот открыла, а потом передумала. Какой смысл?
Вместо
меня Стрельниковой ответил Костя.
– Считаете, вы ей сильно помогли? – хмуро осведомился он. – Думаете, когда вы под суд пойдете, ваш зять долго в семье останется? Вы же не просто женщину убили, а его женщину. Ничего вы не добились, только себе жизнь испортили.
– Я-то что, – внезапно пригорюнилась Стрельникова, – мне уже семьдесят скоро. Наташку жалко. Меня теперь арестуют?
– А как вы думаете? – Он достал телефон, быстро нашел нужный номер. – Евгений Васильевич? Сейчас мы с Ритой приедем, привезем убийцу Кораблевой. Стрельникова Александра Михайловна. Да, она. Да, знала. И варенье есть. Да. Хорошо. Хорошо. Будет сделано.
Костя убрал телефон и буднично сказал:
– Ну что, поехали.
Пока Стрельникова собиралась, я убедила себя, что откладывать дальше не имеет смысла, и позвонила Баринову. Александр Сергеевич выслушал мой короткий доклад и так же коротко уточнил:
– А ты как там оказалась? Ты же домой ехала? Или вы вместе с Гошей с пути свернули?
Ах, если бы я могла ответить утвердительно! Или хотя бы убедительно соврать. Увы, ни то ни другое было невозможно – оставалось говорить правду.
– Нет, я одна свернула. Подумала, что имеет смысл поговорить с Кучеровым сегодня.
– Угу. Подумала, значит. Подумала и пришла к выводу, что глубокая ночь – самое подходящее время, чтобы беседовать по душам с убийцей.
– Но Кучеров не убийца, и не ночь вовсе…
– Непринципиально, – перебил меня шеф. – Когда ехала к Кучерову, ты еще не знала, что он не имеет отношения к смерти Кораблевой.
– Сан Сергеич, – взмолилась я, – дайте мне объяснить!
– Нет, Рощина. Не сегодня. Объяснять будешь завтра – не по телефону и не мне одному, а глядя в глаза всему личному составу.
– Сан Сергеич!
– До завтра. И пожалуйста, не опаздывай.
Баринов повесил трубку.
– Что, влетело за самодеятельность? – посочувствовал Костя.
– Еще нет. Разбор полетов перенесен на завтра.
Я поежилась. Завтра, как только я появлюсь в офисе, Баринов с Гошкой слаженным дуэтом заведут «Песнь о недисциплинированном младшем партнере», делая перерывы только для того, чтобы дать возможность Ниночке вставить парочку-другую язвительных замечаний. Мое участие в любом качестве, кроме покорного слушателя, программой не предусматривается.
– А ночь дана для осознания всей недопустимости твоего поведения. – Костя понимающе покивал. – Сурово. Наш Васильич уж если кроет, то сразу, не откладывая. Напортачил, тут же, на месте, получил в бубен, утерся и можно спокойно дальше работать.
– Благодать. Попросить, что ли, у Сухарева политического убежища?
Впрочем, как только я увидела Евгения Васильевича, желание просить у него политического убежища исчезло без следа. Кажется, и относиться к Сухареву я за последние два дня стала гораздо лучше, и ребята у