Эра мангуста. Том 4 стр. 7
столами. В углу стояли три аквариума с живой рыбой и членистоногими. Можно было выбрать, кого именно ты хочешь съесть.
Остальное пространство до кухни и за — было занято четырёхместными столиками. Свободных было два, один впритык к стеклу, за которым колдовали повара, и я повёл девушку туда, объяснив, что хочу посмотреть, как готовят.
В третий раз мы сделали заказ. Я внимательно наблюдал, кто к нему прикасается. Кстати, вино мы заказали то же самое, что и в прошлые разы, но бутылка оказалась другой. Вот и главный подозреваемый — вино. На этот раз мы отобедали без последствий, никто не блевал, никто не умирал. Вероятно, тот, кто покушался, не хотел громкого резонанса.
Однако теперь придётся быть постоянно настороже. Вернувшись в купе, я постоянно прислушивался к возможным женским воплям, но было тихо. Вывод — покушение было именно на нас! А вот кто и зачем на этот раз? Фоксу меня трогать смысла уже нет, Надя кому-то дорогу перешла? Тоже маловероятно. Причём, единственный серьёзный шанс меня убить — медленный яд, спасибо, что об этом никто не знает.
А ближе к ужину мне в голову пришла совершенно невероятная идея, прямо скажем, невозможная. Но я решил её проверить. Мы снова заказали ужин в купе, и нам снова принесли знакомую мне бутылку вина. Расставив блюда, служанка собралась уйти, но я её тормознул. Откупорив бутылку, я налил бокалы и один протянул служанке.
— Выпей со мной милая, ты очень красива, если не секрет, ты замужем?
Мне показалось, что Коброва сейчас просто испепелит меня взглядом. А служанку убьёт. Но я держал мину при плохой игре. У служанки затряслись руки и она отошла на шаг назад, поднимая руки в защитном жесте.
— Я не могу, ваше сиятельство, я не смею! Это же для вас вино и моей госпожи!
— Я настаиваю! — поднял голос я, изображая озабоченного идиота. — Я хочу выпить вина с этакой красоткой!
Трясущимися в прямом смысле руками, девушка приняла бокал и пригубила.
— До дна, на брудершафт! — провозгласил я, переплетя её руку со своей.
С её глаз текли слёзы, она давилась, но ослушаться не посмела. А надежда рассерженной коброй шипела себе под нос какие-то непристойности. Допив, я чмокнул совершенно побелевшую девушку в нос и сказал:
— Ну, а теперь рассказывай. Всё равно мы оба умрём минут через двадцать-тридцать. Но я хочу знать за что, и как ты переступила родовую клятву?
— Простите, госпожа, меня вынудили! — бросилась служка в ноги Кобровой. — Всё расскажу, уже всё равно. Они моего сынишку трёхлетнего украли. И сказали, что если я не подам вам в поезде эту бутылку, его убьют. И по частям мне приносить будут. Я просто не могла ослушаться. Простите, простите, госпожа… Хотя, теперь это всё неважно, надеюсь, опосля моей смерти его отпустят. Помилуйте его, это целиком моя вина!
— С этим понятно, — рявкнул я. — Как ты через клятву рода перешагнуть смогла?
— Так я в род вошла со старой фамилией. У меня муж Прокобров, а сами мы Проужовы. У меня нет клятвы перед родом. Боюсь, потому меня и выбрали, из-за этой моей ошибки. Впрочем, за всё скоро перед Ужом отчёт держать буду, всё в его власти!
Надежда сидела, закрыв ладошками рот и с ужасом смотря на меня.
— У тебя же есть способ спастись? — дрожащим голосом спросила она. — Есть противоядие?
— Нет, — покачал я головой. — Зато ты всё будешь знать. Это очень важно. Теперь с тобой, — я повернулся к беззвучно рыдающей слуге. — За что, понятное дело, спрашивать бесполезно. Но ты хоть что-то можешь сказать о том, кто тебе это приказал? Внешность, голос?
— Не могу, — слёзы потекли ещё сильнее, грозясь перейти в истерику. — Они мне письма писали. Из газетных вырезок составленные. Даже почерка нет. Письма у меня под матрасом, в служкиной спальне. Найдёте, госпожа.
Я откатил время. Собственно, я был уверен, что большего не узнать, девушка на смертном одре была максимально искренна. А сейчас она по новой накрывала на стол. Теперь я заметил слегка дрожащие руки и взгляды, полные скорби и вины, которые она бросала на хозяйку.
Откупорив вино, я протянул его девушке.
— У тебя есть выбор, — даже почти ласково сказал я ей. — Выпить