Еретики Дюны стр. 22
предвидение вообще ничего общего с этим не имеют.
Тег знал, что за Атридесами прочно закрепилась репутация провидцев, но подобные умозаключения имели мало места в его мировоззрении. Принимай мироздание таким, каким оно тебе является, и прилагай свои принципы там, где это возможно. Подчиненный обязан безоговорочно исполнять приказы, отданные сверху. Не то, чтобы Тараза подала это как беспрекословный приказ, но было ясно, что под всем подразумевалось.
— Ты идеальный человек для выполнения этой задачи.
Он прожил долгую жизнь, в которой было множество высочайших достижений, и на покой ушел с почетом. Тег знал, что стар, медлителен что старость вот-вот возьмется подтачивать всеми своими червоточинами его ум, но живо откликнулся на призыв к исполнению долга, даже при том, что ему пришлось перебарывать желание сказать «нет».
Назначение Тараза привезла ему лично. Могущественная повелительница всего (включая Защитную Миссионерию) выбрала именно его. Не просто Преподобная Мать, но Верховная Преподобная Мать.
Тараза прибыла в его убежище на Лернаусе, где он жил после отставки, — большой почет, и он это осознавал. Она появилась у его ворот, не предупредив предварительно о своем прибытии, сопровождаемая только двумя послушницами и небольшим отрядом охраны. Он узнал некоторые лица. Тег сам готовил этих людей. Она прибыла утром, вскоре после завтрака. Тараза, зная распорядок его жизни, понимала, что он бодрее всего именно в этот час — так она хотела застать его пробужденным и во всей полноте его способностей.
Патрин, старый денщик Тега, провел Таразу в гостиную восточного крыла, в небольшое элегантное помещение, где была только основательная настоящая мебель. Нелюбовь Тега к песьим креслам и другой живой мебели была хорошо известна. Какой был у Патрина кислый взгляд, когда он провел в эту комнату облаченную в черное Верховную Мать. Тег сразу же понял значение этого взгляда. Длинное и бледное лицо Патрина, покрытое старческими морщинами, могло представляться другим неподвижной маской, но Тег не проглядел углубившихся морщин в углах его рта, застывшего взгляда старых глаз. Значит, Тараза сказала нечто, потревожившее Патрина. Через высокие скользящие двери толстого плаза открывался вид на восток — на длинный травянистый склон до деревьев вдоль реки.
Тараза задержалась, едва войдя в комнату, залюбовавшись открывавшимся из нее видом.
Тег без предварительной просьбы коснулся кнопки. Шторы закрыли вид, зажглись глоуглобы. Действия Тега дали понять Таразе, что он высчитал, что им необходимо остаться наедине. Он подчеркнул это, распорядившись Патрину:
— Пожалуйста, проследи за тем, чтобы нас не потревожили.
— Нужны распоряжения для Южной фермы, сэр, — осмелился заметить Патрин.
— Пожалуйста, пригляди за этим сам. Ты и Фирус знаете, чего я хочу.
Уходя, Патрин чуть резковато закрыл дверь — крохотный сигнал, многое поведавший Тегу.
Тараза двинулась по комнате, осматривая ее.
— Цвет липовой зелени, — заметила она. — Один из моих любимых цветов. У твоей матери был чудесный вкус.
Тег потеплел при этом замечании. Он был глубоко привязан к этому зданию, к этой земле. Его семья обитала здесь только три поколения, но уже наложила отпечаток на это место. Многое, в чем ощущались руки и вкус его матери, так и оставалось нетронутым.
— Это безопасно — любить землю и места, — сказал Тег.
— Мне особенно нравятся жгуче-рыжие ковры в холле и витражное стекло входной двери, — произнесла Тараза. — Этот витраж действительно древний, я уверена.
— Ты