Библиотека

Еретики Дюны стр. 32

Размер шрифта
-
+
Тема

изложил все это своим советникам и добавил:

— Наступило время действий.

Когда все выразили согласие, Вафф сказал:

— У этого Манифеста есть один автор. На этом сходятся все аналитики. Мирлат?

— Написано одним человеком, и этот человек — истинный Атридес, никакого в том сомнения, — согласился Мирлат.

— На конференции повинды все это подтвердили, — сказал Вафф. — С этим согласен даже Кормчий Космического Союза Третьей Ступени.

— Но этот один человек создал то, что вызовет жесткую реакцию среди самых разных народов, — возразил Мирлат.

— Разве мы когда-нибудь сомневались в таланте Атридесов сеять раскол и смуту? — спросил Вафф. — Когда повинда показала мне этот документ, я понял, что Бог посылает нам сигнал.

— Ведьмы до сих пор отрицают авторство? — спросил Торг младший.

«Как же он умеет попадать в цель» — подумал Вафф.

— Все великие религии повинды ставятся под сомнение этим Манифестом, — проговорил Вафф. — Каждая вера, кроме нашей, оказывается подвешенной в преддверии Ада.

— Именно в этом и проблема! — сделал выпад Мирлат.

— Но только мы об этом знаем, — сказал Вафф. — Кто еще хотя бы подозревает о существовании Шариата?

— Космический Союз, — сказал Мирлат.

— Они никогда об этом не заговаривали и никогда не заговорят. Они знают, каков будет наш ответ.

Вафф поднял стопочку ридуланской бумаги со своих колен и опять зачитал вслух:

— «Силы, которые мы не способны понять, проникают всюду в наше мироздание. Мы видим тени этих сил, когда они проецируются на экран доступных нам восприятии, но при этом мы никак их не понимаем».

— Атридес, написавший это, знает о Шариате, — пробормотал Мирлат.

Вафф продолжил как будто никто его и не перебивал:

— «Понимание требует слов. Есть нечто, что не может быть ограничено до слов. Есть нечто, что может быть испытываемо только бессловесно».

Вафф опустил документ на колени, обращаясь с ним, словно со святой реликвией. Так тихо, что его слушателям пришлось наклониться к нему, и даже поднести сложенные ковшиком ладони к ушам, Вафф проговорил:

— Это — утверждение волшебности нашего мироздания. Того, что все выводимые сознанием аксиомы мимолетны и подвержены волшебным переменам. Наука нас привела к этому толкованию, словно бы поместив нас в колею, из которой нам нельзя выпасть.

Он дал слушателям секунду, чтобы они как следует переварили услышанное, затем продолжил:

— Ни один ракианский Жрец Разделенного Бога, никакой другой шарлатан повинды не способен это принять. Только мы это знаем, потому что наш Бог — это волшебный Бог, языком которого мы говорим.

— Нас обвинят в том, что мы сами — авторы этого манифеста, — сказал Мирлат. Говоря это, Мирлат резко покачал головой из стороны в сторону. — Нет! Понимаю, понимаю, что ты имеешь в виду.

Вафф хранил молчание. Он видел, что все они сейчас задумались над своим происхождением суфи, припоминая Великую Веру и Дзенсунни, породивших Бене Тлейлакс. Люди этого кехля знали богоданные факты своего происхождения, но поколения секретности давали им гарантии, что ни один повинда не причастен к этому знанию.

Через ум Ваффа безмолвно проплыли слова.

«Предубеждения, основанные на понимании, содержат веру в абсолютную почву, из которой все произрастает, как растения произрастают из семян».

Зная, что его советники тоже припоминают сейчас этот катехизм Великой Веры, Вафф напомнил им о предостережении Дзенсунни:

— «Под такими условностями лежит вера в слова, в которых повинда не сомневается. Только Шариат сомневается,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.