Еще не поздно стр. 69
по Глушкову. Да что говорить, в начале 60-х он сам загорелся этой идеей, казавшейся особенно реальной в свете разработки ЦСУ СССР отчетного межотраслевого баланса по 83-м отраслям в 59-ом. Но реальные предложения апологетов кибернетики не обрадовали, скорее напугали. Чутьем старого хозяйственника Косыгин видел, что ничем, кроме грандиозного и дорогого провала проект ОГАС закончиться не может. Рассказ пришельца только подтвердил обоснованность этих догадок.
Спасением казался компромиссный путь, уже более-менее рассчитанный и готовый к утверждению на сентябрьском Пленуме ЦК. Но выяснилось, что он оказался дорогой благих намерений, ведущих в ад. Еще и волнения в Чехословакии накатывают, ведь предупреждал же Дубчека, что запутается он в своих реформах, не помогло. Попаданец говорил, что СЭВ разделился после этого на четкие периоды «до» и «после». Прав, паразит, пути назад после танков на улицах Праги не будет.
Что остается? Были, как без них, робкие предложения разделить секторы, отдать артельщикам-кооператорам все обувные мастерские, шашлычные, и прочие мелкие услуги. Потом, постепенно, производство несущественных товаров, кустарные промыслы и все подобное.
Для тяжелой индустрии сохранить прежний сталинский план плюс ОГАС, или как ее теперь можно будет назвать. Интуиция немолодого человека громко кричала - это сползание не остановится, частный сектор, как водоворот, будет затягивать в себя отрасль за отраслью. Потому что так проще. И где-то на дне сознания Косыгина, встретившего Революцию смышленым подростком, билась мысль - наконец-то…
Но как? Как вводить очередной НЭП на 50-м году советской власти? Только предложить подобное на Президиуме, и можно головы лишиться. Упертые неосталинисты разорвут в клочки, разнесут в пыль своей любимой непобедимой теорией. Кстати, один из них сейчас слева сидит! Что характерно, за день про учение Маркса ни разу не вспомнил. Так зачем откладывать?
- А ты, Саша, сильно изменился за последнее время. - Задумчиво начал Косыгин, повернув голову в сторону собеседника.
- Неужели так заметно? - Обрадованный прекращением затянувшейся паузы, начал Шелепин и невесело пошутил,
- иногда кажется, что его было бы лучше сразу ликвидировать.
- Мда, такую реформу загубил, аж «косыгинскую». Пошел в утиль труд трех лет.
- Сам бы рад многого не слышать, но пренебречь такими сведениями преступно.
- Кто еще в курсе этого… - Алексей Николаевич покрутил кистью руки в воздухе подыскивая нужное слово, - дорожного происшествия?
- Полностью только Володя Семичастный.
- И как долго собираетесь скрывать это от товарищей?
- Нужна определенность в… Позиции ЦК по данному вопросу… Ситуация очень необычная.
- Чтож, это разумно.
Опять повисла пауза. Косыгин отдал инициативу собеседнику, и теперь, откинувшись на спинку дивана, боковым зрением наблюдал, как тот будет выкручиваться. Вспомнилось, как из-за Ленинградского дела оказался в опале Сталина, и каждодневно ожидал ареста. Тогда пронесло, но вот мужа двоюродной сестры Клавы, первого секретаря Ленинградского обкома, расстреляли в 50-ом. Его супруга пошла по этапу. И он, член Политбюро ЦК ВКП(б) ничем не смог помочь.
- Пока понятно лишь одно. Допустить загнивание партии нельзя! - Пафосно начал Шелепин. Но, заглянув во внимательные глаза Косыгина, резко сбавил, - еще не поздно.
- Задача… Леню вы в покое теперь не оставите, - со скептическим выражением лица продолжил Алексей Николаевич, - любыми средствами.
- Мы не заговорщики, - возмутился Шелепин, - такая авантюра недопустима.
- Устроите большой тарарам в ЦК, или сразу на