Если бы смерть спала (сборник) стр. 2
и поинтересовался:
– Итак, сэр, что вас ко мне привело?
Это было так не похоже на Вульфа. Я понял, что спектакль рассчитан на меня. Он собирался довести до моего сведения, что пребывает в превосходнейшем расположении духа, и если в его обращении со мной чувствуется сдержанность, то это только потому, что я крепко провинился. Ему же доставляет удовольствие общаться с человеческим существом, которое способно оценить хорошее обращение.
Вульф знал, что у этого человеческого существа, Отиса Джарелла, было по крайней мере одно преимущество передо мной: его капитал оценивался более чем в тридцать миллионов долларов. Наводя о нем справки (я по мере возможности навожу их обо всех, кто добивается встречи с Ниро Вульфом), я узнал, помимо этого весьма важного обстоятельства, что в справочнике «Кто есть кто» мистер Джарелл значится как капиталист (весьма неопределенное занятие), что его офис находится в его квартире на Пятой авеню в районе Семидесятых улиц, что (это было почерпнуто из телефонного разговора с Лоном Коэном из «Газетт») у него репутация крепкого орешка, который не так-то просто расколоть, и что он никогда не сидел в тюрьме.
Вид у него был вовсе не крепкий, а скорее дряблый, но внешность обманчива. Помню, у одного самого что ни на есть крепкого орешка щеки отвисали так, что ему следовало бы заказать для них бюстгальтер. Правда, Джарелл еще до такого не дожил, но его кожа уже была дряблой. И хотя портной, которому отвалили три, а может, и все четыре сотни за пошив этого коричневого в черную полоску костюма, старался изо всех сил, брюки, что называется,
лопались от складок жира, стоило Джареллу сесть.
Но в данный момент не это тревожило капиталиста. Сверля своими хитрыми глазками круглую физиономию Вульфа, он изрек:
– Хочу нанять вас по одному конфиденциальному делу. Мне известна и ваша репутация, и репутация Гудвина, в противном случае я бы сюда не пришел. Прежде чем ввести вас в курс дела, я хочу, чтобы вы оба поклялись в том, что все сказанное останется между нами.
– Мой дорогой сэр, как я могу согласиться взяться за дело, не зная, что оно собой представляет? – удивился Вульф. – Что касается тайны, то я храню ее всегда, даже если меня об этом не просят. Если только это не ведет к соучастию в уголовщине. То же самое относится и к мистеру Гудвину.
Джарелл удостоил меня пристальным взглядом. Я был сама любезность.
– Меня это устраивает, – сказал он, обращаясь к Вульфу. Он засунул руку в карман, достал из него плотный конверт с пачкой запечатанных бумажной лентой ассигнаций, швырнул деньги на стол Вульфа и, поискав глазами мусорную корзину, бросил пустой конверт на пол. – Здесь аванс в десять тысяч долларов. Выдай я вам чек, об этом могут разнюхать те, от кого я хотел бы это скрыть. Расписка не нужна.
Это прозвучало несколько грубо, но, что поделать, у аванса есть свои привлекательные стороны. Мне даже показалось, что Вульф шевельнул двумя пальцами. Правда, тут могло сказаться состояние наших отношений на сегодняшний день.
– Я предпочитаю всегда давать расписку, – возразил Вульф. – Итак, что вам от меня нужно?
– Мне нужно, чтобы вы изгнали из моего дома змею. – Джарелл стиснул кулаки. – Это моя невестка, жена сына. Я хочу, чтобы вы нашли доказательства ее виновности, в которой я убежден, тогда бы ей пришлось убраться. – Он взмахнул кулаками. – Вы добываете мне эти доказательства, а распоряжаться ими я буду сам. Мой сын с ней разведется. А мне именно это и нужно, иначе…
– Прошу прощения, мистер Джарелл, но вы ошиблись адресом, – прервал его Вульф. – Я не занимаюсь супружескими неурядицами.
– Она мне не жена. Она моя невестка.
– Но вы упомянули слово «развод», а это уже из области супружеских неурядиц. Вы желаете получить доказательства ее виновности, что послужило бы причиной развода. С таким стимулом, – Вульф указал пальцем на пачку денег на столе, – вы