Если влюбишься – молчи! стр. 21
тебя влюбился и потому готов ради тебя на все! – все с той же интонацией рапортующего старшине рядового выкрикнул на весь двор Макс.
– И на что же именно? Можно поподробнее? – усмехнулась Оксана.
– Абсолютно на все без всяких ограничений!
– Вот даже как… – пробормотала девушка. С большим подозрением она оглядела Макса и решила поддержать неизвестно в каких целях затеянную им игру: – Тогда слушай мою команду, рядовой Литвинов: вали отсюда, пока цел!
– Оксаночка, ну зачем же так грубо? Я же к тебе со всей душой!
– Повторяю: чтобы даже духа твоего рядом со мной никогда не было, понял? – И она, смерив его презрительным взглядом, пошла к дому Юльки.
У подъезда Акимушкиных Оксана обернулась. Вид так и стоящего посреди тротуара Литвинова ей не понравился. Невооруженным глазом было видно, что он страшно огорчен и растерян. Странно… Неужели действительно влюбился? Не может быть… Хотя говорят же, что некоторым мелким молодым людям очень нравятся крупные девушки… Нет, не может быть! Тут что-то не так…
К Акимушкиной Оксана зашла с таким растерянным лицом, что та решила, будто с подругой произошло еще что-нибудь столь же кошмарное, как история с сумкой Эммы и отцовским подарком к 8 Марта.
– Что? – в ужасе округлила глаза Юлька и потащила Оксану в свою комнату. Там довольно грубо толкнула ее к дивану, сама уселась на стул напротив и срывающимся голосом потребовала: – Быстро рассказывай, что еще произошло? И не вздумай меня беречь, слышишь! Рассказывай все-все!
– Собственно говоря, я и не знаю, стоит ли данный эпизод того, чтобы о нем так трагически говорить – «случилось»… Ерунда какая-то, честное слово…
– Знаешь, Ксана, в нашем деле, любая ерунда важна, так как может навести на след, а поэтому – выкладывай!
– Дело в том, что сейчас… то есть только что, у твоего дома ко мне приставал Макс Литвинов. Можешь себе такое представить?
– Как это приставал?
– Натуральным образом: гулять приглашал, препротивно подмигивал, а потом даже сказал, что влюбился и готов ради меня на все.
– Да ну… – махнула рукой Юлька. – Прикалывался, наверно… Он же тебе по пояс будет!
– Я тоже подумала, что он придуривается. И самым презрительным образом дала ему от ворот поворот.
– А он?
– А он почему-то так расстроился, чуть ли не до слез…
– Не может быть!
– Если бы мне об этом кто-нибудь рассказал – даже ты! – я не поверила бы, но я сама видела его лицо.
– И ты думаешь…
– Я даже не знаю, что и думать.
– Слушай, а может быть, он и вправду влюбился? Ты у нас девушка видная. Вся школа по тебе сохнет, если, конечно, не считать тех, кто вздыхает по Тамаре Соколовой из 11-го «Б».
– Знаешь, лучше бы он тоже вздыхал по Соколовой.
– Брось, Ксанка, – успокоилась вдруг Акимушкина. – Еще не хватало дурака Макса подозревать в каких-то двусмысленных намерениях. Влюбился и влюбился, подумаешь! Как влюбился, так и развлюбится. Нечего и переживать.
– Может, ты и права. В нас уже столько нагнали страху, что скоро мы станем подозревать друг дружку.
– Ну, я надеюсь, что до этого все-таки не дойдет, – тяжко вздохнула Юлька, потому что на самом деле совершенно не могла представить, до чего еще могут дойти их дела, которые и так зашли