Если влюбишься – молчи! стр. 41
я, думаю, буду не хуже. Плевать мне на твои бриллианты! Я брошу их тебе в лицо! Они у меня дома лежат – тебя дожидаются. Я хотел, чтобы ты помучилась, как я, пожила бы месячишко-другой в страхе. – Он горько рассмеялся. – И сдается мне, что это удалось, не так ли, Оксана Величко, первая красавица 9-го «А»?
– Сашка! – содрогнулась Оксана. – Неужели ты столько лет хранил в себе обиду? Ты что, специально перешел в девятый класс в нашу школу, чтобы отомстить?
– Слишком много чести столько лет вас помнить! Мне казалось, что я вытравил из себя эти жуткие воспоминания, тем более что Жабиком меня нынче называть затруднительно… – голос Семенова зазвенел. – Со школой получилось случайно… В вашей школе, единственной в районе, информатику преподают на высоком уровне. Мне нужно… хочу стать программистом… или историком… не решил еще… Я и сам вас с трудом узнал. За четыре года все здорово изменились. Может быть, я бы и не вспомнил, если бы не Гийка. Грузин, да еще таких красавцев, не так много в русских школах. Кроме того, Семенов – все равно, что Иванов: таких в каждой школе навалом, а Сохадзе – пойди поищи! Я как увидел его, покой потерял. Перед глазами без конца всплывала картина, как он в лагере сидит передо мной на моей же кровати и нагло, демонстративно ест коржики, которые испекла моя мама и в посылке прислала. Не мигая, достает коржик – и в рот, почти целиком. Когда наелся, другим стал раздавать. Коржики кончились, все за конфеты принялись. Есть уже не могли, кидаться начали. Потом мамино письмо достали и взялись вслух читать. Мама, между прочем, писала: «Сыночек, угости товарищей», – а «товарищи» сами… и не спросили… и мне ничего не оставили… а я… – Сашку передернуло, – твердил про себя только одно: «Мамочка, прости, мамочка, прости…»
– Замолчи… – прошептала Оксана.
– Не буду молчать! Это я тогда молчал, потому что вас было больше,
а я был слабее каждого из вас в отдельности. Вас и сейчас больше, – Семенов подавил в себе всхлип, – поэтому пришлось устроить этот маскарад с масками. Стоило вам только идею кинуть – вы и ухватились: черные куртки… прорези для глаз… скинхеды… мафиози… мистика… Вы получили, что хотели! Почему же не нравится?
– Саш, а как же Юлька? Нам после окончания начальной школы путевки в лагерь за хорошую учебу вручили, а она с нами тогда еще не училась. В чем она-то перед тобой провинилась? Или… – Оксана повернулась к подруге. Та с отсутствующим видом, ни жива ни мертва, сидела на холодной ступеньке недостроенного универсама. – Или ты тоже знаешь, за что, Юль?
Юлька молчала.
– Встань сейчас же! Простудишься! – Оксана стащила подругу со ступеньки. – Юль, ты что, тоже знала Сашку раньше?
– Оставь ее, – хрипло сказал Сашка, – мы не были знакомы. Я ей написал про ключи, чтобы от себя подозрение отвести. Я боялся, что после того, как я линзу потерял в спортзале, вы наконец проведете какие-нибудь аналогии и догадаетесь…
– Саша, как ты мог? – наконец с трудом разлепила губы Юлька. – Говорил, что любишь… Все обман? Как же теперь верить людям?
– Ну ты и сволочь! – вставил до сих пор молчавший Кепа, плюнул в сторону Семенова, но не попал.
– Да