Есть, господин президент! стр. 477
реального, узнаваемого, даже будничного в необычное-небывалое-абсурдное и обратная метаморфоза, тоже совершающаяся на наших глазах, поражают. Эта проза могла бы носить название парадоксального реализма. Поиски старинной кулинарной книги здесь оборачиваются борьбой за сверхсекретное средство для покорения мира, вареная луковица становится грозным оружием в руках героини-мстительницы, тайные политические переговоры высокопоставленных персон ведутся на детской карусели…
Переиначивая известную шутку, автор замечает: «Кафка ложь, да в ней намек». И мы уже который раз убеждаемся в том, что Кафка – не ложь. Чем фантастичнее, чем абсурднее возникающие в романе ситуации, тем более узнаваемо проступают в них приметы нашей жизни на самых разных ее уровнях – от домашних коллизий до кремлевских катаклизмов, от бытового до бытийного.
Рецепты парадоксов Гурского не прочтешь в кулинарной книге. Авторская игра безусловно стоит свеч. Закрыв последнюю страницу романа «Есть, господин президент!», уже с нетерпением ждешь продолжения, следующего блюда, вкус которого непременно будет и неповторимо новым, и все-таки позволит сразу угадать автора.
Светлана Смолякова