Эта горькая сладкая месть стр. 260
кинулась в бой старуха.
– Да ничего, то печенку с работы принесет, то почки, но больше всего они легкие уважают. Правда, с ними трудности. Народ курит повально, все внутренности черные! Ну не давать же сучкам отраву!
Бабка посерела, ойкнула и моментально убежала домой. Надеюсь, сейчас ее выворачивает наизнанку.
– Жень, позвони в отделение
милиции на Зеленой улице и договорись, чтобы меня завтра принял следователь Искандер Даудович.
– Ни за что, – тут же сообщил приятель, – Александр Михайлович узнает, убьет.
– Ладно, – беззлобно согласилась я, – вези домой.
– А клизма? – оторопел приятель.
– А звонок в отделение? Мучительные колебания отразились на лице мужчины. С одной стороны, боялся, что полковник прознает о звонке и открутит голову; с другой – хотел, чтобы обожаемая Лиззи опять трескала креветки. Угадайте, что победило?
Пока общалась с йоркширицей, приятель повис на телефоне.
– Ну, – спросила я, видя, что трубка ложится на рычаг, – примет?
– Нет, – покачал головой Евгений.
– Почему?
– Потому что Искандер Даудович Бекоев нарушил нормы ведения следствия, иными словами, взял взятку и сейчас отдыхает в СИЗО-2, больше известном в народе под названием Бутырская тюрьма.
– Иди ты!
Женька развел руками:
– Извини!
Дома я сразу двинулась в комнату к Аркадию. Сын дремал на диване, поглядывая одним глазом в экран телевизора. Занавески задернуты, тихо шуршит вентилятор. На столике красуется полная тарелка окрошки и кусок курицы, очищенной от кожи. Так, опять ничего не ел, и Ирка притащила любимому хозяину обед в спальню. Но зря понадеялась. Кешка ест меньше кошки. Остается загадкой, почему он не пухнет с голоду. В детстве мальчишка доводил нас до обморока полным нежеланием что-нибудь проглотить. Конфеты, мороженое, фрукты – все, что другие дети истребляют с восторгом, наш отодвигал подальше. Единственные продукты, вызывавшие небольшое оживление, – белый хлеб с маслом. Остальное преображалось до неузнаваемости. Рыба разминалась вилкой до пюреобразного состояния, мясо мы засовывали тесто, а с курицы в обязательном порядке снимали кожу. Однажды Наташка, обрабатывая цыплячью ножку, обожглась и в сердцах произнесла:
– Вот женишься, посмотрю, как жена тебе бройлера будет "раздевать". Сунет тарелку под нос – и все.
Вышло по-другому. Ольга самоотверженно пытается возбудить у мужа аппетит и ободранные куриные части подсовывает Аркашке постоянно. И всегда он бледный, просто синий, с огромными синяками под глазами. При этом, вот ведь странность, никогда не болеет. Даже основные детские инфекции миновали малоежку.
– Кешик! – выкрикнула я с порога. Сын вздрогнул.
– Мать, чего надо?
– Хочу нанять тебя адвокатом.
Аркашка сел на диване, моргая заспанными глазами. Я принялась рассказывать про Искандера Даудовича. Кеша не проявил никакого энтузиазма, более того, принялся выискивать поводы для отказа. Понятное дело, кому захочется в жуткую жару сидеть три часа в очереди, а потом париться вместе с подзащитным в тесной каморке. Но я знала, чем купить его, и по дороге домой заехала в фирменный салон фирмы "Мерседес".
– Смотри, какие штучки!
– Что за прелесть! – закричал сынок, мгновенно соскакивая с дивана.
Он принялся самозабвенно разглядывать серебристую оплетку на руль из кожи антилопы и такого же цвета чехольчики на подголовники.
– Потрясающие штучки, –