Эта горькая сладкая месть стр. 270
но Леночка, недовольно сморщив хорошенький носик, налила в ванночку побольше жидкого мыла и ехидно осведомилась:
– Блох нет?
Такого унижения Аркашка никогда еще не испытывал.
Девочка притащила носки и туфли. Я со вздохом принялась разглядывать покупки. Может, ребенок – дальтоник? Туфли оказались не кожаными, а виниловыми, угнетал цвет – пожарно-красный. Носочки же приятного, успокающего оттенка молодой зелени. Но делать нечего. Нацепила обновки и почувствовала себя гусем лапчатым. Ладно, не стоит расстраиваться, главное, что теперь смогу идти по мокрой дороге, не боясь промочить ноги.
Дорога к супермаркету вилась между совершенно одинаковыми трехэтажными домами. Помнится, Дима говорил, что в них переселили обитателей бараков. Седьмой номер стоял предпоследним. Интересно, сохранился в доме кто-нибудь из жильцов? Вдруг вспомнят молодую незамужнюю беременную женщину, у которой почему-то никто не родился? Это только виновнице преступления кажется, что хорошо упрятала концы в воду, а соседи все отлично видят.
Часы показывали ровно полдень. Я поглядела на пустые сумки. Ну и черт с ними, даже интересно, как поведет себя Виолетта, если приду с продуктами попозже.
ГЛАВА 19
Седьмой дом внутри ничем не отличался от барака. Длинный коридор, куда выходили двери всех комнат, в конце гигантская общая кухня, рядом ванная и два туалета. Ясненько, строить отдельные квартиры дорого, вот и возвели наспех опять барак, только не деревянный, а каменный.
На кухне стояло несколько газовых плит. Возле длинного стола две женщины разводили квас. Явно ничем не помогут – слишком молодые, но все же спросила:
– Девушки, из старых жильцов кто остался?
– Зачем вам?
– Я из муниципалитета, проверяем списки очередников.
Тетки призадумались.
– На втором этаже – баба Рая, а на третьем – дядя Семен, остальные кто поумирал, кто съехал.
По выщербленным ступенькам полезла выше. Убожество давило на нервы. Стены исписаны надписями "Спартак" – чемпион", "ЦСКА" – кони".
Стекло выбито, и пол перед подоконником усеян окурками. Очевидно, местные дамы выгоняют сюда супругов покурить.
Баба Рая оказалась тучной, неопрятной старухой, одетой, несмотря на жару, в теплый байковый халатик. Седая сальная косичка мышиным хвостиком спускалась по жирной спине.
На ногах бабка носила плотные чулки и высокие ботинки. Как только не расплавится!
Переступив порог ее комнаты, я словно оказалась в конце пятидесятых годов. Большая железная кровать с "шишечками" на спинке, круглый обеденный стол, покрытый красной плюшевой скатертью. В углу допотопный "Рубин" на паучьих ножках. Экран стыдливо прикрыт от света вязаной салфеточкой.
Тут же холодильник "Бирюса". Апофеоз благополучия – огромный ковер на стене.
– Чего тебе, – прошамкала бабуся, – сахару одолжить?
– Нет, нет, я из муниципалитета.
– А, – протянула бабка, – то-то не могу вспомнить, в какой квартире живешь. Зачем я властям понадобилась?
– Проверяем списки коренных жильцов. Вы давно тут прописаны?
– И не вспомнить, – махнула рукой старуха, – зажилась совсем, на тот свет пора. Сначала в бараке на рынке мыкалась, потом эту фатеру дали. Все говорили: временно, скоро переселим! Так обманули! Кто похитрей, давно уехали, а я сижу тут, словно таракан, ни помыться по-человечески, ни сготовить.
– У меня одна семья есть в списке – Павловские. Только что-то не найду никак.
– Какие такие Павловские? – удивилась бабулька. –