Эта горькая сладкая месть стр. 279
груди позвякивали цепи, цепочки и цепочечки, под стать им и количество браслетов на обеих руках. Источая аромат супердорогих духов "Бушерон", дива затормозила посередине палаты. Надо отдать должное, ее не смутили ни переполненные судна, ни тетка, блевавшая в углу.
Следом за мадам Кармен в комнату влетело человек двадцать. Два крепких бритоголовых мужика с толстыми шеями тащили кульки, из которых вываливались фрукты, куски осетрины, банки с икрой и ананасы. Человек пять безостановочно щелкали фотоаппаратами, без конца мигали вспышки. Остальную свиту составляли восторженные медсестры и врачи. Откуда ни возьмись появилась корзина с цветами, и Алина ринулась к Ксюше.
– Душенька, – завопила певичка, обнимая девчонку, – о, как ты страдаешь!
Прижимаясь высокой и весьма аппетитной грудью к бледной Ксюше, Алина не забывала принять нужный ракурс, чтобы выглядеть на фото наилучшим образом.
– Нет, нет, – замахала посетительница наманикюренными ручками, увидав, как незадачливая самоубийца пытается что-то произнести, – умоляю, ни слова!
Потом Алина плюхнулась на кровать, положила ногу на ногу и картинно вздохнула. Журналисты почтительно замерли. Дива закатила глаза и начала давать интервью:
– Господь послал мне любовь. Избранник ответил взаимностью, казалось, что счастье оказалось близко. Но, увы, мой возлюбленный женат. Его бедная жена не выдержала разлуки и попыталась покончить с собой. Вот она, настоящая страсть! Но я понимаю Ксению – только любовь важна для женщины. Врачи сделали невозможное и спасли бедняжку. Надеюсь, что мы станем с ней подругами. Нам нечего делить, ведь мы любим одного мужчину и хотим, чтобы он был счастлив!
С этими словами Алина принялась вытряхивать на застиранное одеяльце фрукты, конфеты и деликатесы. Журналисты в ажиотаже скрипели перьями.
Бабы в палате прекратили умирать, даже тетка, заблевавшая весь угол, оторвалась от восхитительного занятия и уставилась на госпожу Кармен. Алина дернула носиком и капризно осведомилась:
– Здесь всегда такая вонища? Не могу позволить, чтобы моя лучшая подруга страдала от ужасных условий.
Она бросила цепкий волчий взгляд в глубь сопровождавшей ее толпы и властным голосом приказала:
– Доктор!
Худенький мальчишка со стетоскопом на шее почтительно приблизился к даме.
– У вас есть приличные платные палаты? Юный Гиппократ кивнул:
– Да, но, к сожалению, очень дорогие. Алина всплеснула руками:
– Неужели думаете, что пожалею на Ксению денег! Валера,
расплатись!
Бритоголовый вытащил из кармана толстенную пачку стодолларовых купюр и хрипло осведомился:
– Сколько?
– Не знаю, – растерялся врач, – надо внизу спросить, там же оплатите…
– Давай, Валера, – распорядилась Алина, – действуй. А вы, – бросила она медсестрам, – осторожно перенесите Ксению в достойную палату. Я никогда не оставляю друзей в беде!
Девочки со всех ног кинулись выполнять приказание. Тут же появилось кресло-каталка, куда с присюсюкиванием и причмокиванием поместили Ксюшу. Журналисты опять защелкали фотоаппаратами.
Алина окинула толпу сопровождающих царственным взором и заметила у двери ошарашенную санитарку. В мгновение ока певица выхватила у той швабру, ведро и со словами: "Здесь ужасная грязь" – принялась довольно неумело работать щеткой.
Вновь засверкали вспышки. Алина вернула швабру хозяйке и, уходя, сделала на прощание королевский жест.
– И правда, очень грязно, да и запах не из лучших, – прочирикала прима и гаркнула:
– Мишка, расплатись.
Второй бритоголовый мужик всунул