Эта горькая сладкая месть стр. 303
с заднего сиденья Инна Марковна, – дай им мой паспорт,
Братки взяли бордовую книжечку и отвалили. Неделю стояла тишина. Потом на квартиру к Инне Марковне приехали два парня.
– Слышь, бабка, – сказал один, – должок здесь за Петровой Инкой, где она?
– Я вас слушаю, – гордо сказала старушка, – только долгов не делала.
Братки во все глаза уставились на пожилую даму. Потом один неуверенно спросил:
– У тебя "Фольксваген" есть? Водить умеешь? Инна Марковна хмыкнула:
– В войну, молодые люди, водила грузовик, больше за рулем не сидела. А вы хотели нанять меня шофером?
Парни почесали в затылке.
– Значит, не ты стукнула Кошелька?
– Я по кошельку не стучу, я в него кладу деньги, – продолжала артистически делать из себя идиотку бабуля.
– Может, внучка есть, Петрова Инна Марковна? Тезка тебе полная?
– А вы на год рождения поглядите, – пробормотала старуха, видя, что бандиты крутят в руках паспорт.
– 1907-й, – ахнули парни, – как он у Кошелька оказался? Говорил, девка молодая за рулем сидела.
– Так паспорт у меня еще в прошлом году стибрили, щипач пиской карман разрезал!
Уголовники непонимающе уставились на бабулю. Потом один не выдержал и поинтересовался:
– Чем разрезал?
– Эх, молодо-зелено, – протянула Инна Марковна, – сейчас вы грубо работаете. Револьвер в лицо, камнем по башке…. А раньше артисты по рынкам ходили. Брали пятикопеечную монету, затачивали, чтоб была острее ножа, и резали карманы. Назывался такой пятачок – писка.
– Ха, – хмыкнули "братки", – ножиком-то легче!
– Зато опасней, – возразила бабуля, – нож –
Холодное оружие, а пятачок что? Просто денежка. Спросит опер: "Почему наточил?" – "Не знаю, – отвечает урка, – такой на сдачу дали". Так что ваши дедушки были профессионалы, а вы – дворняжки. Паспорт у девки отняли, внутрь не поглядели. Да вашего Кошелька надо Лопухом кликать.
– Слышь, бабуль, – не вынесли "братки", – а ты откуда столько знаешь, сидела, что ль?
– Да нет, – отмахнулась Инна Марковна, – преступников ловила, всю жизнь следователем по особо опасным делам работала, да и сейчас иногда консультирую. Правда, нынешние криминальные люди уважения не вызывают, не тот профессионализм.
– Ну, мы пошли, – сообщили парни и бросились к двери.
– Эй, сявки, – крикнул им вслед божий одуванчик, – паспорт оставьте.
На этот раз я решила подкараулить Фису дома. Для начала позвонила на фабрику и поинтересовалась, до которого часа работает Анфиса Ивановна, дескать, хотим привезти ей кой-какие бумаги.
– Она заболела, – ответил приятный мужской голос, – грипп.
Надо же, как здорово! Сейчас поеду и возьму художницу тепленькой. И я бодро покатила на Шмитовский. Из домофона спросил хриплый голос:
– Кто?
– Врача вызывали?
Замок щелкнул, я взлетела на четвертый этаж. Дверь открыта, в коридоре никого.
– Идите сюда, – послышался голос. В большой комнате на разобранном диване лежала Фиса. Похоже, и правда, грипп. Глаза красные, нос распух, на губе здоровенная лихорадка. К тому же несчастную просто душил кашель.
Я села на стул возле софы, поджидая, пока больная закончит сморкаться. Фиса утерлась последний раз полотенцем, глянула на "врача" и оторопела:
–