Эта горькая сладкая месть стр. 314
стодолларовую бумажку. – Спорим, что через пять минут не ответите, кто вывозил помойку два года тому назад, утром одиннадцатого октября!
Парень рассмеялся, вытащил из шкафа амбарную книгу, перелистал страницы и радостно возвестил:
– Тю-тю денюжкам! Одиннадцатого октября работал Страшный Сергей Юрьевич.
– А не врешь? – недоверчиво сказала я. Хозяин протянул книгу:
– Глядите. Сергей Юрьевич тут всю жизнь трудится. Положительный, опытный водитель. На него ни одной жалобы за все годы не поступало. Так что советую получше расспросить лифтера. Может ваш свидетель был пьян? И притом, какие собачники могли видеть мусоровоз? Машина приходит около пяти утра. Они что, по ночам гуляют?
Я изобразила замешательство.
– Ну…
– Вот и ну, – довольно сообщил хозяин, пряча в кошелек хрусткую купюру, – наши сотрудники тут ни при чем. Советую хорошенько подумать, прежде чем идти в суд.
– Вам это не сойдет с рук, – грозно заявила я и ушла,
Удивительно, но пейджер молчал. Ничего, скоро понадобится купить продукты, пропылесосить квартиру, и про "аспирантку" вспомнят. Я же пока должна довести дело до конца. "Вольво" тихо катила к Пушкинской площади. Валентина Никаноровна из приемной ГУИНа, вот кто мне нужен в первую очередь.
Милая женщина внимательно выслушала рассказ.
– Интересные факты, в особенности об этом мерзавце, следователе Искандере Даудовиче. Вот что, изложите все на бумаге, потребуем пересмотра дела. А пока могу посоветовать прекратить частный розыск. Как правило, такие инициативы плохо заканчиваются.
– Значит, Рому можно освободить? Валентина Никаноровна развела руками:
– Только по решению суда.
– Но он не виноват!
Начальница приемной ГУИНа вздохнула.
– Я не могу приказать, чтобы его отпустили. Да, ваши материалы кажутся мне интересными, но этого мало. Могу пообещать только одно: если суд оправдает парня, освободят его в тот же день.
Я выскочила из ГУИНа и понеслась к Женьке домой. Земля просто горела под ногами, азарт добавлял в кровь адреналин. Ну погоди, академик, любитель вкушать плоды чужого труда, скоро небо с овчинку покажется!
Женюрка впустил меня в тесную прихожую и довольно сердито процедил;
– Глаза б на тебя не смотрели.
– Ладно, кончай злиться, где дневник? Приятель протянул вожделенную тетрадочку. Я схватила, раскрыла обложку и обомлела: "Образование простого прошедшего времени".
– Это что?
–
Контрольная по французскому языку.
– Мне она зачем?
– Тебе, и впрямь, не нужна, а вот дочке моей очень пригодится. Садись, пиши.
– Ну, Женечка, котик, – заныла я, суча ногами от нетерпения, – дай сначала дневничок почитать.
– Нет, – спокойно возразил эксперт, – отрабатывай конфету. Могу кофе сварить.
– Лучше чай, – вздохнула я, помня, какую бурду выдает Женюрка за благородный напиток, –
Причем из пакетика, потому что готовишь отвратительно. Наверное, из жадности кладешь одну чайную ложку заварки на три литра воды. Приятель довольно улыбнулся.
– Можешь злиться сколько угодно, но дневник получишь только в обмен на контрольную. Хочешь, домой забирай, завтра привезешь.
Ну уж дудки, я уселась за детский письменный стол и с тоской оглядела поле работы: двенадцать вопросов!
– Не забудь примеры написать! – крикнул заботливый папаша. – По четыре штуки на каждое правило.
От души проклиная преподавателей, задающих студентам такие огромные задания,