Этан с Афона стр. 22
него.
Когда Демографический Совет наконец занялся подсчётами, то оказалось, что отправить полученные материалы обратно на Единение Джексона, вместе с Этаном, чтобы потребовать деньги назад, обойдётся дороже, чем всё, что они могли надеяться получить в возмещение убытков. Поэтому о Единении Джексона решили забыть. После долгих споров Совет наконец решил дать Этану широкие полномочия для выбора другого поставщика по его усмотрению, на основании новейшей информации, доступной на станции Клайн.
Его снабдили ценными указаниями. Не выходить за рамки бюджета. Приобрести самый лучший товар. Отправиться за ним куда угодно, если это необходимо. Не тратить денег на излишние путешествия. Избегать личных контактов с жителями галактики; ничего не рассказывать им об Афоне. Завязывать контакты с жителями галактики, чтобы они посылали на Афон новых иммигрантов; рассказывать им про красоты Афона. Быть посговорчивее. Не позволять собой помыкать. Не теряться, если подвернётся возможность сделать бизнес. Использование средств, выданных Советом, в личных целях будет считаться растратой и преследоваться по уголовному законодательству.
К счастью, Председатель Совета поговорил с Этаном с глазу на глаз после совещания.
— Это ваши заметки? — он указал на охапку бумаги и дисков в руках Этана. — Дайте сюда.
И бросил их в уничтожитель.
— Достаньте товар и возвращайтесь, — сказал он Этану. — Всё остальное — ерунда.
Этан воспрял духом, вспомнив это. Он медленно улыбнулся, сел, подбросил голографическую карту в воздух, плавным жестом поймал её, сунул в карман и пошёл прогуляться.
* * *В Приюте Приезжих Этану наконец удалось увидеть ковёр с лица — очень простым способом: он сел в пассажирскую капсулу, проехался по трубопроводам к самому роскошному из причалов для пассажирских кораблей, там вылез и обратно пошёл пешком. За огромными стеклянными панелями в хромированных рамах другие части станции сияли в галактической ночи огнями, похожими на разноцветные леденцы. Сверкающие колёса древних секций вращались без остановки — так, устаревшим ныне способом, там обеспечивали гравитацию. Эти секции не были заброшены — здесь не могли позволить себе роскоши что-то бросить просто так — но некоторые были отведены под не столь насущные нужды, а некоторые шли на слом ради строительного материала, чтобы станция могла расти, как змея, пожирающая свой собственный хвост.
Вокруг вздымались прозрачные стены Приюта Приезжих, и в этих стенах буйствовали зелёные лианы, изобиловали деревья в кадках, висячие папоротники, орхидеи, приглушённый звон колокольчиков, причудливые фонтаны, в которых вода падала в другую сторону, закручиваясь вокруг подвешенных на головокружительной высоте мостиков, ведя хитрую игру с искусственной гравитацией. Этан простоял пятнадцать минут, как заворожённый, глядя на один из таких фонтанов, в котором подвешенное в воздухе полотно воды бесконечно бежало, образуя ленту Мёбиуса. На расстоянии выдоха отсюда, за прозрачной перегородкой — могильная тишина и холод, от которого весь этот мирок в один миг превратился бы в камень. Такой артистически созданный контраст потрясал, и, кроме Этана, не один проезжий-планетник застывал здесь, открыто дивясь.
По краю парковой зоны располагались кафе и рестораны. Этан подсчитал, что ему хватило бы денег поужинать здесь, если бы он ел раз в неделю. Здесь же были отели, постояльцы которых могли есть в этих ресторанах четыре раза в день. И театры, и кабинки ощущательного кино, и аркада, где, согласно вывеске, духовно окормляли путников восемьдесят шесть или