Европа перед катастрофой. 1890-1914 стр. 262
совет работодателей для противодействия законодательствам, наносящим ущерб их интересам.
В 1900 году некоторые профсоюзы, представлявшие примерно четверть общего членства, в партнерстве с НЛП и группой Гайндмана создали Комитет рабочего представительства для избрания политических кандидатов. Фабианское общество присоединилось, неохотно и временно. Секретарем комитета назначили Рамсея Макдональда, тридцатичетырехлетнего шотландца, возникшего из полной неизвестности, основавшего Независимую лейбористскую партию и быстро завоевавшего авторитет человека, обладающего острым политическим чутьем. Поняв, что интеллектуалы здесь не нужны, группа Гайндмана вышла из комитета, и фабианцы, видя, что его деятельность не соответствует их идеалам 30 , тоже фактически не принимали в нем никакого участия. Враждебность проявляли угольные, текстильные и другие старые цеховые профсоюзы. Из четырнадцати кандидатов комитета на всеобщих выборах 1900 года победили только двое – Харди и Джон Бёрнс.
Потом появилось злосчастное предписание по «Тафф Вейл». Пользуясь этим решением, и другие предприниматели начали предъявлять иски за нанесение ущерба, профсоюзы проигрывали судебные процессы, давнее право на забастовку вдруг перестало существовать, и все достижения последних лет в сфере трудовых отношений и коллективного договора оказались недействительными. Разочаровавшись в эффективности тактики прямого действия, профсоюзы пошли в политику, настроившись на то, чтобы похоронить «Тафф Вейл». Это можно было сделать только одним способом – через парламент. Членство профсоюзов в Комитете рабочего представительства более чем удвоилось за последние два года, фонды тоже выросли, и комитет одержал три победы на дополнительных выборах в 1902 и 1903 годах, в том числе одну в Дареме. Уилл Крукс, бывший член муниципального совета, гордившийся тем, что родился в работном доме, Артур Хендерсон, чугунолитейщик, и Дэвид Шаклтон, ткач, не скрывая удовлетворения, заняли свои места в палате общин, «лучшем клубе» Лондона.
Действительно, «новые ветры» подули в обществе. Но они еще не затронули класс тори. Там по-прежнему преобладали благодушные настроения. Философия тори воспринимала избыточную рабочую силу как источник получения прибыли, обусловленный экономическими законами природы и не подлежащий регулированию правовыми нормами. Высшее общество продолжало жить в комфорте и в свое удовольствие, и ему было трудно прочувствовать или увидеть чрезвычайную необходимость реформирования того, что «Таймс» назвала «несовершенствами социального порядка» 31 . Когда Кейр Харди в 1901 году впервые внес проект социалистической резолюции в палате общин и двадцать минут рассуждал об угрозе системы, построенной на извлечении прибыли, о революции «боксеров» и лондонских трущобах, которые можно было бы ликвидировать при общественной собственности на землю и капитал, «господин Бальфур, вернувшись с обеда 32 , по привычке приятно улыбнулся спикеру, абсолютно убежденный в том, что ничего не изменится по крайней мере при его жизни».
В 1905 году предстояли всеобщие выборы
и уступки стали неизбежны. Заманивая избирателей из рабочего класса, консерваторы назначили Королевскую комиссию по трудовым конфликтам, которой поручалось подготовить доклад о восстановлении принципа иммунитета от ответственности. Она даже разрешила принять закон о трудовых конфликтах, отменявший режим «Тафф Вейл»: проект рассматривался в комитете, прошел два чтения в палате общин, но дальше этого дело не пошло. Комиссия серьезно занялась проблемой безработицы, по ее предложению был принят закон о безработице, в соответствии с которым были созданы биржи труда, регистрировавшие безработных, помогавшие трудоустраиваться и в отдельных случаях выплачивавшие компенсации. Однако закон действовал только в Лондоне и, в сущности, носил характер инструмента для латания социальных