Библиотека

Европа перед катастрофой. 1890-1914 стр. 283

Размер шрифта
-
+
Тема

пятистах «кукольных» пэрах. Хотя проблема отнимала уйму времени и усилий короны, министров, оппозиции, она, в сущности, была подложной. В отличие от дела Дрейфуса, она не затрагивала кардинальных вопросов отстаивания прав человека и справедливости. Либералам мешала жить предоставленная лордам возможность разрушать замыслы палаты общин, хотя Герберт Сэмюэл чистосердечно признавал: «Они утвердили почти все наши социальные законодательства». Исключение составили билли об образовании и лицензировании торговли алкоголем: один из них являлся смесью компромиссов, никого не удовлетворявших, а другой – вряд ли имел столь принципиальное значение, чтобы из-за него ломать копья и конституцию. Либералы разъярились только для того, чтобы отомстить за неуспех своих программ и унижение перед ирландцами. Они считали свои действия оправданными, потому что видели в палате лордов, как говорил Мастерман, институт, «соглашающийся на перемены, которые ему не нравятся, только под воздействием страха»: «Этот институт практически ничего не делает, а только модифицирует, проверяет или уничтожает результаты труда других людей. Он не выдвинул ни одного конструктивного предложения, которое помогло бы людям справиться с трудными проблемами».

Консерваторов же побуждало проявлять столь же яростную непримиримость желание сохранить последние оплоты привилегий. Лишиться права вето или большинства в палате лордов означало бы для них утерять возможность ставить преграды на пути наступающих классов. Они воспринимали обретение власти простонародьем, писал Мастерман, разделявший эту точку зрения, как начало «великого потопа». «Им наша цивилизация представлялась лоскутком земли, уцелевшим в вечности и каким-то чудом сохранявшимся из десятилетия в десятилетие», а внезапная активизация народных масс – набегом толпы на прекрасный тихий сад, «срывающей с корнями цветы и разбрасывающей повсюду обрывки бумаги и разбитые бутылки». Но сила их противодействия была слаба из-за раскола в рядах. Как лидер партии, Бальфур придерживался политики недопущения того, чтобы появилась армия новых пэров, способная оседлать палату лордов перманентным либеральным большинством. Это, по его мнению, было бы равнозначно «революции». Утрату права вето, то есть согласие с парламентским биллем, он считал меньшим злом. Против такого решения проблемы выступала группа «дайхардов», твердолобых консерваторов, присвоивших себе название знаменитого полка. Ее гордостью и символом был «задира-петух древней бойцовский породы» 80 лорд Холсбери, а инициативным и деятельным организатором – лорд Уиллоби де Брук, девятнадцатый барон в роду, один из восемнадцати членов палаты лордов, чей наследственный титул был создан еще до 1500 года. Прежде он служил в палате общин и, помимо острого политического чутья, обладал «неуемной энергией, красноречием и чувством юмора». Сорокадвухлетний обаятельный барон унаследовал консерватизм отца, который, умирая, просил сына не допустить, чтобы «на охоте для каких-либо целей использовали автомобили», и прадеда, который «неустанно голосовал против закона о реформе избирательной системы» и «много раз стоял насмерть, защищая существующий порядок». Уиллоби де Брук считал, что индустриализация и демократия «оказывают ужасное влияние на нацию», говорил охотничьими и скаковыми метафорами и, как паратая гончая, собирал отовсюду «бэквудсменов». А лорд Холсбери в специальных посланиях к ним требовал «твердо отстаивать конституционное наследственное право и решительно отвергать любые попытки растоптать его».

В разгар политических маневров вокруг монаршего двора внезапно и неожиданно умер король Эдуард. Самые отъявленные тори объявили причиной его смерти нечестивость правительства, а либералов – цареубийцами. Казалось, что нарушился весь жизненный уклад, а общество лишилось привычной опоры. Однако в народе каким-то

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.