Библиотека

Европа перед катастрофой. 1890-1914 стр. 333

Размер шрифта
-
+
Тема
восстании в своей стране, отвергающем войну. Речь Адлера не содержала никаких намеков на возможность бунта в Австрии. Гаазе, горя нетерпением, сообщил о протестах и массовых митингах в Германии и заверил коллег, что «кайзер не желает войны, не из-за любви к человечеству, а из-за элементарной трусости»: «Он боится последствий». Жорес производил впечатление человека, «потерявшего все надежды на нормальное разрешение ситуации и полагающегося лишь на чудо». Харди выражал уверенность, что британские транспортники объявят забастовку, но его вера нуждалась в подтверждении. Неделей-другой ранее он писал: «Только объединив профсоюзы и социалистическое движение 94 , рабочие добьются положения, когда они смогут контролировать правительства и таким образом покончить с войной». Именно Германия была страной, где происходил такой процесс. Делегаты проговорили весь день, и единственное решение, которое они приняли, касалось переноса даты и места проведения следующего конгресса: теперь он намечался на 9 августа в Париже, и там уже предлагалось продолжить дискуссии.

В тот вечер состоялся массовый митинг в «Королевском цирке» Брюсселя, куда пришли рабочие со всех районов города и предместий. Когда вожди трудящихся собрались на сцене, Жорес стоял, обняв за плечи Гаазе в знак неприятия вражды между Германией и Францией. Когда он говорил, его звучный голос заполнил и, казалось, сотрясал весь зал, а «его тело вибрировало от нахлынувших эмоций и мучительного желания предотвратить надвигавшийся кровавый конфликт». Когда он закончил, толпа, словно гонимая волнами энтузиазма, хлынула на улицы, устроив стихийную манифестацию. У многих были белые карточки с надписью Guerre à la guerre , демонстранты выкрикивали лозунги и пели «Интернационал».

На следующий день делегаты разъезжались. Жорес, прощаясь с Вандервельде, заверил его: «Это будет как с Агадиром, туда-сюда, но все должно разрешиться. Идемте, у меня несколько часов до поезда. Давайте сходим в музей и посмотрим фламандских примитивистов». Однако Вандервельде уезжал в Лондон, у него не оставалось времени, он не мог пойти в музей и видел Жореса в последний раз. В поезде на пути в Париж уставший Жорес сразу же заснул. Его спутника Жана Лонге, смотревшего на «застывшее прекрасное лицо» спящего Жореса, вдруг охватило тревожное чувство, что он мертв: «Я похолодел от ужаса» 95 . По прибытии тем не менее Жорес проснулся и отправился в палату депутатов, а затем в редакцию «Юманите» написать колонку для утреннего выпуска.

Анжелика Балабанова и еще несколько делегатов, уехавших из Брюсселя другим поездом, наутро завтракали на железнодорожной станции в Базеле, когда на вокзал прибежали двое запыхавшихся товарищей из германского центрального комитета. «Уже нет никаких сомнений – вот-вот начнется война, – сказал один из делегатов, выходивший поговорить с немцами на вокзале. – Они ищут место, где можно сохранить деньги партии». В Берлине в тот день канцлер Бетман-Гольвег  96 заверил прусское государственное министерство в том, что нет никаких оснований «опасаться каких-либо действий со стороны социал-демократической партии» и не замечено «каких-либо разговоров о всеобщей забастовке или саботаже».

В Париже 31 июля, когда Германия предъявила ультиматум России и объявила Kriegsgefahr или предварительную мобилизацию, общественность поняла, что Франция на пороге войны. Правительство непрестанно заседало, германский посол с грозным видом нанес визит в министерство иностранных дел, жизнь в стране словно замерла. Жорес во главе депутации социалистов посетил офис премьера, своего бывшего товарища Вивиани, и вернулся в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.